Пальцы на подлокотниках сжимаются ещё сильнее. На кистях резко выступают сухожилия. Челюсть ходит в сторону, зубы на секунду обнажаются в совершенно зверином оскале.

– Не испытывай моё терпение, куколка.

– А оно у тебя было? – искренне удивляюсь я. – Надо же. Никогда не замечала.

Тёмные глаза вспыхивают. Вот теперь, кажется, ещё немного – и мой красивый дорогой стол войдёт в расходы компании как жертва непреодолимой силы.

Я спокойно протягиваю руку мимо Баха к селектору на столе и нажимаю кнопку связи.

– Марин, принеси, пожалуйста, ромашкового чая.

Короткая пауза.

– Эм… Тебе?

Я смотрю прямо в чёрные глаза напротив.

– Нет. Тут мужчине нервы нужно успокоить.

Тишина. Та самая особенная тишина, после которой в природе обычно либо начинается гроза, либо кто-то оказывается в сводке происшествий.

Бах медленно выпрямляется. На секунду мне даже кажется, что он сейчас рассмеётся.

Не смеётся.

– Смешно тебе? – спрашивает он.

Я уже открываю рот, чтобы сообщить, что лично мне – чрезвычайно, когда его рука резко смыкается на мне.

Бах одним движением тащит меня из кресла на себя. Никакой подготовки. Никакого предупреждения. Только чудовищный рывок – и желудок остаётся где-то этажом ниже.

Подлокотник выскальзывает из-под ладони, спина теряет опору, перед глазами смазывается кабинет. Я успеваю только резко вдохнуть, прежде чем оказываюсь поднята из кресла его силой.

– Тогда посмеёмся, – рычит он.

И я делаю то, что на моём месте сделала бы любая взрослая, разумная женщина.

Веду себя как идиотка. Просто перестаю держать тело. Полностью.

Я буквально складываюсь в его руках, превращаясь из человека в крайне дорогой мешок с характером.

Бах явно ожидает сопротивления. Ожидает, что инстинкт заставит меня выставить ногу. Что тело выдаст ему ответ быстрее головы.

Хрен тебе.

Его руки вынуждены мгновенно принять весь мой вес. На лице Баха что-то ломается.

Я чувствую, как он перехватывает меня крепче. Одна рука удерживает выше локтя, вторая оказывается на талии, не позволяя рухнуть.

Его тело напрягается уже иначе – не от ярости, а от внезапной необходимости удержать совершенно не сотрудничающий со здравым смыслом объект.

Мои ноги бесполезно касаются пола, но я не переношу на них ни грамма веса.

Пусть гадает. Могу стоять. Не могу. Хожу сама. Передвигаюсь исключительно на силе ненависти и офисном кресле.

Он хотел ответ? Пусть заслужит. Я запрокидываю голову и встречаю его взгляд снизу вверх.

– Ну? – спрашиваю невинно. – Помогло?

Бах смотрит на меня так, будто прямо сейчас выбирает между убийством и убийством с отягчающими обстоятельствами.

Мужчина пробует чуть ослабить хватку. Я тут же проседаю ещё сильнее. Бах резко подхватывает меня обратно.

И вот это уже почти прекрасно.

– Сука, – выдыхает он.

– Спасибо, – широко и по-сучьи улыбаюсь я. – Всегда ценила твои комплименты.

– Встань на ноги.

– Я стою.

– Ты на мне, блядь, висишь.

– А кто меня поднял?

Его грудь тяжело вздымается прямо перед моим лицом. Я почти физически ощущаю, как последние остатки его самообладания собирают вещи и покидают помещение.

И только теперь до меня доходит, насколько близко мы оказались. Непозволительно.

Между нами практически нет пространства. Я всем телом чувствую его – жёсткую грудь, каменную линию живота, тяжёлую руку на талии.

От него идёт жар. Не тепло – именно жар, плотный, мужской, агрессивный. Он забирается под ткань, оседает на коже, и через несколько секунд мне становится душно.

Даже пульс мужчины чувствуется где-то совсем рядом: тяжёлый, частый, злой.

Мой отвечает не менее бодро. Выстукивает яростью и ненавистью, пьянит злостью.

Воздух между нами будто перегрет. Чистой концентрированной враждебностью, которая почему-то ощущается на коже почти как статическое электричество.

Его рука вдруг смещается выше.

– Что ты…

Договорить не успеваю. Бах одним резким движением подтягивает меня вверх, окончательно стирая жалкие остатки расстояния между нами.

Моя ладонь рефлекторно упирается ему в грудь, пальцы встречают горячую твёрдость мышц.

А потом Бах делает то, чего я никак не ожидала посреди нашей враждебной бури.

Он меня целует. Просто берёт и, мать его, целует.

Ну что, хотите следующую главу от лица Баха?)

Глава 9. Бах

Всё, блядь. Заебала меня куколка.

Рывком подтягиваю Раяну выше и впиваюсь в её рот.

Нахер разговоры. Нахер этот кабинет, акции и всю остальную хуйню.

Крепче перехватываю её за талию, удерживая на весу. Под ладонью сминается дорогая ткань, пальцы намертво фиксируют её у моего тела. Наклоняю голову, жёстко прижимаясь губами к её губам.

В башке творится чёрт знает что. Злость такая, что зубы сводит. Сука.

Я привык получать то, за чем пришёл. Привык, что достаточно приказать, надавить, найти нужный рычаг.