– Тебя принуждают к замужеству против воли? – Он плотно сжал губы, у него на скулах заиграли желваки, и Скарлетт принялась лихорадочно соображать, как все это ему объяснить.

– Да! – Она не смотрела по сторонам, не проверяла, где все остальные и не слышит ли кто-нибудь их разговор. Ей все равно, кто услышит ее слова, лишь бы он им внял. – Но я с ним не помолвлена.

– О помолвке написано в газете! – Джеймсон отступил от нее и провел ладонью по лбу.

– Потому что родители думают, что, если об этом объявят в газетах, я буду вынуждена согласиться из чувства неловкости или долга перед семьей!

– И ты согласишься? – с вызовом спросил он.

– Нет! – Ее сердце сжималось от мысли, что Джеймсон ей не поверит.

Он отвел взгляд. В нем явно боролись самые противоречивые чувства, и Скарлетт не могла его винить. Ее родители вкупе с Уодсвортами устроили тот еще чертов спектакль, и она совершенно не понимала, как все исправить.

– Джеймсон, пожалуйста. Послушай меня. Клянусь, я не выйду замуж за Генри Уодсворта.

Только через мой труп.

– Но твои родители хотят, чтобы ты за него вышла?

Скарлетт кивнула.

– И этот Уодсворт… Он тоже хочет?

– Отец Генри считает, что титул и место в палате лордов перейдут к Генри, когда мы с ним поженимся. А если не к Генри, то к нашему старшему сыну. Только этому никогда не бывать, потому что…

– К вашему сыну? – Джеймсон прищурился. – Ты уже думаешь о будущих детях от этого парня?

Очевидно, объясняться следовало не такими словами.

– Конечно нет! Я говорила, что этому не бывать, поскольку я никогда в жизни не выйду за него замуж! – У нее в голове раздалось странное глухое жужжание, как будто разум Скарлетт готовился отключиться, чтобы избавить ее от страданий и неминуемой боли разбитого сердца. – Если ты в это поверишь, значит, их уловка сработала и они победили. Но я в любом случае им не поддамся.

– Легко проиграть бой, о котором не знаешь. – По крайней мере, Джеймсон снова смотрел на нее, пусть и таким обвиняющим взглядом, что Скарлетт едва не расплакалась от отчаяния. Это был взгляд человека, которого предали, и в каком-то смысле так оно и есть.

– Надо было сказать тебе сразу, – прошептала она.

– Да, надо было сказать, – кивнул Джеймсон. – Это что же за родители принуждают свою дочь к замужеству вопреки ее воле? – Он принялся растирать шею, словно ему нужно было чем-то занять руки.

– Родители, которые распродали почти всю фамильную землю и довели себя до разорения. – Скарлетт бессильно уронила руки; глаза Джеймсона широко распахнулись. – Титул не обязательно предполагает солидный счет в банке. – Жужжание у нее в голове стало громче.

– Стантон! Рид! Пора по кабинам! – крикнул кто-то у них за спиной.

– Разорение… счет в банке. – Джеймсон покачал головой. – Ты хочешь сказать, что родители тебя продают?

– Они пытаются, да, – призналась она. Такова горькая правда, и на лице Джеймсона явно читалось, что́ он по этому поводу думает. Скарлетт внутренне ощетинилась. – Не надо так на меня смотреть. Вы, американцы, гордитесь, что у вас нет короля и титулованной аристократии, но у вас есть Асторы и Рокфеллеры.

Его брови взлетели вверх.

– Мы не продаем своих дочерей.

– Только за последнее десятилетие как минимум три богатые американские наследницы вышли замуж за представителей британской знати. И, насколько я знаю, это были браки исключительно по расчету. – Скарлетт скрестила руки на груди.

– И теперь ты защищаешь такой подход? – усмехнулся Джеймсон.

Мимо промчался Говард и крикнул на бегу:

– Стантон! Шевелись!

– Нет, я говорила совсем о другом! – воскликнула Скарлетт, теряя терпение. Жужжание в голове превратилось в низкий рокочущий гул. Это не в голове. Это рев приближающихся самолетов. Предыдущий воздушный патруль уже возвращался на базу, а значит, Джеймсону действительно пора идти. У них остается буквально несколько секунд. – Джеймсон, поверь. Я не выйду замуж за Генри.

– Почему? – спросил он и прищурился, пристально глядя в небо, как будто и не особенно ждал ответа.

– По многим причинам. Например, потому, что я хочу совершенно другого мужчину. Тебя, глупый янки!

Боже, что она несет?! Да еще и на людях! Она практически признается ему в любви, а он даже не слушает.

– Это наши? – Говард указал в ту сторону, куда смотрел Джеймсон.

Самолеты пошли на снижение, пробившись сквозь низко висящие облака, и в животе у Скарлетт все завязалось узлом. Это были не «спитфайры».

Пронзительно взвыли сирены воздушной тревоги, но слишком поздно.

Дальний конец взлетно-посадочной полосы разорвало на куски оглушительным взрывом, который Скарлетт ощутила всем телом. Повалил густой дым, и буквально в следующую секунду прогремел второй взрыв, еще громче и ближе.

– Ложись! – Джеймсон сгреб Скарлетт в охапку и повалил на землю. Ее колени больно ударились об асфальт.

Ангар в пятидесяти ярдах от них взлетел на воздух.

Глава седьмая

Ной

Дорогая Скарлетт,