– Впечатляет. Освещение тоже отличное. Подчеркивает переходы цветов и мастерство художника. – Я искоса взглянул на него, понимая, что он устроил мне эту маленькую экскурсию не просто так.

– Посмотри на табличку, – сказал он, по-прежнему улыбаясь.

Я прочел надпись на табличке на постаменте, и у меня буквально отпала челюсть.

– Джорджия Стан… Что за черт?

Это работа Джорджии?! Я посмотрел на стеклянное дерево свежим взглядом. Сказать, что я был потрясен, – это вообще ничего не сказать.

– Если она не писатель, это не значит, что она не творческий человек. Ну что, ты сражен наповал и повержен в прах? Хоть немного? – Адам встал рядом со мной.

– Немного, да, – медленно произнес я. – Или много.

Я опять посмотрел на табличку, отметив дату. Шесть лет назад. Совпадение или закономерность?

– Хорошо. Я свое дело сделал.

Джорджия не просто окончила художественный университет. Она стала настоящим художником.

– Она не хочет со мной разговаривать, Адам. Я ей звонил дважды, и она оба раза бросала трубку. Мне нужно построить основу сюжета, чтобы знать, на что ориентироваться, но, как только я заговариваю о финале, все заходит в тупик. Джорджия не желает сотрудничать. Она меня совершенно не слушает. Ей надо, чтобы все было так, как хочет она.

– Кого-то мне это напоминает. А ты сам ее слушаешь? – спросил Адам. – На сей раз книга не только твоя, это и ее книга тоже, и для человека, который так ратует за изучение первоисточников, ты с поразительным упорством не замечаешь прекрасный первоисточник прямо у тебя перед носом. Джорджия – лучший эксперт по всем вопросам, связанным со Скарлетт Стантон.

– Да, наверное.

– Да ладно, Ной. Ты никогда не бежал от трудностей. Черт, да ты сам ищешь трудности на свою голову. Позвони Джорджии, задействуй свое легендарное обаяние, чтобы тебя сразу не выставили за порог, образно выражаясь. А потом просто слушай, дружище. А сейчас мне действительно надо бежать. У меня скоро встреча, и нужно успеть принять душ. – Он направился к выходу.

– Я уже пробовал задействовать обаяние! – крикнул я ему вслед.

Пробовал и ничего не добился, что раздражало с профессиональной точки зрения и приводило в смятение с точки зрения личной… особенно если учесть, что даже теперь, на расстоянии больше тысячи километров, меня по-прежнему тянуло к ней.

Адам обернулся ко мне на ходу.

– Нет, не пробовал. Если звонил всего дважды.

– Как ты вообще узнал о скульптуре? – Мой голос разнесся по всему фойе.

– «Гугл» в помощь! – Он отсалютовал двумя руками и вышел на улицу, оставив меня с убедительным доказательством, что в тот день в кабинете Скарлетт я был отнюдь не единственным творческим гением.

И я приступил к новым исследованиям: не о Битве за Британию, а о Джорджии Стантон.

Сначала я долго разглядывал свой телефон, который безобидно лежал на столе, потом – страницу блокнота, где записал номер. Крайний срок сдачи рукописи стал еще на неделю ближе, и, хотя я наметил основные сюжетные линии, с моей точки зрения, правильные для героев, к работе я так и не приступил. Не было смысла садиться писать, если Джорджия потребует все изменить.

Задействуй свое легендарное обаяние…

Я набрал номер, встал у высокого окна в кабинете и принялся слушать длинные гудки, глядя на Манхэттен с высоты своего этажа. А вдруг она не ответит на мой звонок? Впервые в жизни меня беспокоило, возьмет ли женщина трубку, когда я ей звоню. Не потому, что я всегда был уверен, что трубку возьмут непременно, а потому, что меня никогда это не волновало.

Спрашивай о ее прабабушке. Спрашивай о ней самой. Перестань видеть в Джорджии врага, относись к ней как к партнеру, с которым вы делаете одно дело. Попробуй представить, что она просто подруга по универу, а не кто-то с работы или женщина, которая тебе интересна. Это были советы Эдриен, за которыми последовало язвительное замечание, что у меня никогда в жизни не было партнера, я никогда не работал в команде и не умею работать в команде, потому что помешан на контроле и со мной в принципе невозможно сработаться.

Меня бесило, когда сестрица была права.

– Ной, чем я обязана такой чести? – Джорджия все-таки взяла трубку.

– Я видел твою скульптуру. – Сразу зайдем с козырей.

– Какую скульптуру?

– Дерево, вырастающее из моря. Я его видел. Оно потрясающее. – Я еще крепче сжал в руке телефон. Если верить интернету, это была последняя ее работа.

– А… – Джорджия секунду помедлила. – Спасибо.

– Не знал, что ты скульптор.

– Ну… да. Была скульптором. Давным-давно. Ключевое слово «была». – Она натянуто рассмеялась. – Теперь я целыми днями сижу в бабушкином кабинете и разбираю бумаги.

Тема закрыта. Все ясно. Я не стал наседать – пока рано.

– О, бумажная работа. Мое любимое занятие по вечерам, – пошутил я.

– Ну, здесь тебе был бы рай, потому что тут столько бумажной работы… Ты. Даже. Не представляешь. Как много, – простонала она.