– Расскажи что-нибудь о себе. Что угодно.

Скарлетт наморщила лоб, пытаясь придумать что-то такое, что удержит его интерес, раз уж она решила, что ей самой этого хочется.

– Я мечтаю когда-нибудь стать писательницей.

– Значит, ты ею станешь, – сказал Джеймсон, как будто это проще простого. Возможно, для американца так оно и было. Скарлетт оставалось только позавидовать.

– Будем надеяться. – Ее голос смягчился. – Моя семья против, и сейчас мы отчаянно спорим, кто должен решать мое будущее.

– Это как?

– Если вкратце, отец держится за свой титул и не хочет с ним расставаться. Он не желает признать, что мир меняется.

– Титул? – озадаченно переспросил Джеймсон. – В смысле, ваша семья знатного рода?

– Да. Мне это не нужно и неинтересно, но у отца другие планы. Я надеюсь, что смогу их изменить еще до окончания войны. – Кажется, слова Скарлетт его не успокоили. Джеймсон был явно встревожен. – Мы совсем не богаты. Мои родители растратили почти все. Он мелкий… их титул… и не имеет значения, на самом деле. Можно мы поговорим о чем-то другом?

– Да, конечно. – Он положил вилку на тарелку и поменял пластинку на патефоне. Заиграла песня «Сама мысль о тебе» в исполнении Билли Холидей. Джеймсон протянул руку. – Потанцуй со мной, Скарлетт.

– Хорошо. – Она не могла устоять. Джеймсон был категорически неотразим, донельзя обаятелен и невыносимо прекрасен.

Он обхватил ее двумя руками и притянул к себе. Скарлетт буквально растаяла в его объятиях. Они танцевали в лучах предзакатного солнца, ее голова безупречно поместилась в ложбинку между его плечом и ключицей, а колючая, грубая ткань летного комбинезона служила напоминанием, что все это происходит на самом деле.

Как легко было бы потерять себя в этом мужчине, на время забыть обо всем, что творится вокруг, обо всех бедах и тяготах этой проклятой войны, и потребовать у судьбы чего-то – кого-то – только для себя.

– Кто-нибудь ждет тебя дома? – спросила Скарлетт, и ее голос предательски дрогнул.

– Никто не ждет. И здесь тоже никого нет. Только мой верный маленький патефон. – Его тихий бархатный смех прошелестел у нее над ухом. – Я люблю музыку, но вряд ли это можно назвать моногамными отношениями.

– Значит, ты не летаешь на ужины на закате со всеми девушками? – Она чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо.

Джеймсон ласково взял ее за подбородок двумя пальцами.

– Никогда. Ни с одной. Я знал, что мне повезет, если выпадет хотя бы один шанс провести вечер с тобой, и поэтому я постарался, чтобы вечер прошел хорошо.

Взгляд Скарлетт упал на его губы.

– Так и было. И есть.

– Хорошо. – Он медленно кивнул. – Теперь у меня все готово для следующей служащей Женского корпуса, которую я подберу на дороге.

Она фыркнула и со смехом оттолкнулась от его груди, но Джеймсон удержал ее за запястье и снова притянул к себе, так что теперь его губы оказались в опасной близости к ее губам.

Да. Скарлетт хотелось его поцеловать, узнать, каков он на вкус, почувствовать, как соприкоснутся их губы.

– Ты готова? – Джеймсон положил руку ей на поясницу и притянул еще ближе к себе.

– Готова? – переспросила она, приподнимаясь на цыпочки.

– Мне кажется, у тебя мало опыта, – прошептал он, склонившись к ее лицу.

– Да.

У Скарлетт перехватило дыхание. Ее целовали всего один раз, так что опыта у нее, можно сказать, никакого не было.

– Ничего страшного, мы не станем спешить, – пообещал Джеймсон, прижимаясь щекой к ее щеке. – Я не хочу, чтобы ты испугалась, когда я переключу управление на тебя.

Она не стала уточнять, что означает это американское выражение, и запрокинула голову, подставляя ему губы. Но Джеймсон разомкнул объятия и отстранился. Он. От. Нее. Отстранился? Скарлетт стояла, как рыба с открытым ртом, и не понимала, что происходит. Он улыбнулся и протянул ей руку.

– Пойдем, курсант, полетаем по-настоящему.

Скарлетт растерянно моргнула.

– Курсант?

Она уже окончательно запуталась в его американизмах.

Джеймсон притянул ее к себе, нежно погладил по шее, запустил пальцы ей в волосы. Теперь его губы снова были так близко, буквально в нескольких сантиметрах от ее губ.

– Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется поцеловать тебя прямо сейчас, Скарлетт.

И тут у нее подкосились колени.

Прекрасно, значит, они на одной волне.

– Но если не вылететь в ближайшие пять минут, мы потеряем горизонт, и мне будет в три раза сложнее выравнивать самолет, пока ты им управляешь.

Скарлетт тихо ахнула, и он легонько коснулся губами ее приоткрывшихся губ, дразня обещанием поцелуя, а потом вновь отстранился, так и не утолив ее жажду.

– Погоди. Ты хочешь, чтобы я повела самолет?! – воскликнула она.

– Ну да. Для того и нужны тренировочные полеты. – Джеймсон взял ее за руку и ласково потянул за собой. – Пойдем. Тебе понравится. Знаешь, как это затягивает?