– Ты сама знаешь, что это неправда. Сначала все было неплохо. – Я подняла руку, с которой недавно сняла обручальное кольцо, и помахала двухлетней Даниэлле. В ответ она одарила меня улыбкой. – Дамиан хотел детей. Я не смогла дать ему то, что он хочет. В конце концов он нашел того, кто смог. Это больно до чер… – Я осеклась и замолчала. Хейзел мне не простит, если ее дети начнут ругаться, как тетя Джорджия. – Но почему бы не дождаться развода, прежде чем переспать со своей ведущей актрисой? Особенно на съемках фильма по бабушкиной книге. Хотя мы обе знаем, что она была не первой девушкой в его трейлере и вряд ли будет последней. Так что я ей не завидую. – Я обеспечила Дамиану стартовую площадку для взлета карьеры. Просто только сейчас нашла в себе силы это признать. – И мы обе знаем, что любовь давно прошла. – Она умирала постепенно, с каждой новой интрижкой, которую затевал Дамиан, а я притворялась, что не знаю о его похождениях, хотя они опустошали меня, пока во мне не осталось вообще ничего, кроме гордости.

– Ладно, практикуй дзен. Твое право. Я буду его ненавидеть за нас обеих. – Хейзел покачала головой. – Если Оуэн когда-нибудь сделает что-то подобное… – Ее лицо стало мрачнее тучи.

– Оуэн никогда такого не сделает, – заверила ее я. – Твой муж от тебя без ума.

– Может быть. Но его вряд ли прельщают десяток килограммов, что я набрала с Даниэллой и никак не могу сбросить. – Подруга похлопала себя по животу, и я закатила глаза. – Но в мою защиту скажу, что он отрастил себе пивной животик, так что мы квиты. Сексуальный пивной животик у сексуального стоматолога, – усмехнулась Хейзел.

Я рассмеялась.

– По-моему, ты выглядишь просто отлично. Кстати, видела ваш учебный центр. Внутрь не заходила, но проезжала мимо. Получилось шикарно.

Хейзел улыбнулась.

– Мы его строили с любовью, и все получилось благодаря очень щедрому спонсору. – Она отпила лимонад и посмотрела на меня поверх темных очков.

– Миру нужно больше мистеров Дарси, – ответила я, пожав плечами.

– Говорит женщина, которая влюблена в Хемингуэя.

– Мне нравятся мрачные и суровые творцы.

– Кстати, о мрачных суровых творцах. Ты не упомянула, что Ной Гаррисон такой красавчик. Не будь я счастлива замужем, я бы ему отдалась. – Она похлопала меня по плечу. – Пришлось гуглить его, а так быть не должно. Я требую подробностей!

Да, он и вправду красавчик. Мои губы слегка приоткрылись, стоило только подумать о пронзительном взгляде его черных глаз. Наверное, я бы самовоспламенилась, если бы он только дотронулся до меня… хотя такого уж точно не будет. За годы жизни с Дамианом я наслушалась более чем достаточно, чтобы понять: Ной Гаррисон – та еще высокомерная сволочь.

– Я не особенно обращала на него внимания. Меня больше заботило, что мама пыталась продать рукопись за моей спиной. И насколько я знаю, этот Гаррисон – высокомерный всезнайка и к тому же эмоциональный садист. Дамиан неоднократно пытался купить права на экранизацию его книг, – сказала я. Хотя мне уже следовало бы понять: нельзя верить вообще ничему, что говорил Дамиан.

– Ладно, – проворчала Хейзел. – Но ты согласна, что он сексуальный эмоциональный садист?

Я слегка улыбнулась.

– Согласна. Тут не поспоришь. – От одной мысли о том, как хорош этот мужчина, меня обдало жаром. – Добавь к его внешности успешную карьеру, и в сумме получится бесконечно огромное эго, которое не пройдет ни в одну дверь. Ты бы слышала его в книжном! А так-то да. Сексуальность зашкаливает.

Я не стала ей говорить, что меня до сих пор пробирает дрожь, когда я вспоминаю его пристальный взгляд. Этот парень в совершенстве владеет искусством прожигать взглядом насквозь.

– Прекрасно. Ты отдашь ему материалы? – Хейзел подняла брови. – Я-то отдала бы ему все что угодно. О чем бы он ни попросил.

Я закатила глаза.

– Если под материалами ты имеешь в виду письма и рукопись, то я еще не решила. – Я потерла лоб и проглотила вставший в горле комок. – Жаль, что нельзя спросить у прабабушки, чего хочет она, но, мне кажется, я и так уже знаю. Если бы ей хотелось закончить книгу, она бы закончила.

– Кстати, а почему не закончила?

– Однажды она мне сказала, что так будет добрее к персонажам: пусть у них остается возможность получить счастливый исход. Но она почти не говорила об этой книге, а я на нее не наседала.

– Так чего тогда думать, отдавать ли им рукопись? – мягко спросила Хейзел.

– Потому что мама меня попросила, а я могу выполнить ее просьбу. – Я улыбнулась, когда Даниэлла вылила мне на ногу ведерко воды.

– Все ясно… – вздохнула Хейзел. – И ты собираешься отдать книгу издателям? – В ее голосе не было осуждения, только любопытство.

– Наверное, да.

– Я понимаю почему. И прабабушка, наверное, тоже тебя поняла бы.