Сирус отпрыгнул. Из-под металлического нагрудника автомата вырвался звонкий смех.

— Ах, если бы вы видели свою физиономию! — захохотал Альбрехт. — Ну-ну, успокойтесь, мерзкий некромант: я просто пошутил!

Это был не механический, трезвый, монотонный голос Густава: напротив, тембр автомата наполнился силой и оттенками, практически не отличаясь от принадлежавшего призраку, вызванному несколькими мгновениями раньше. В то же время в его голосе присутствовало некое эхо, чуть искажающее его голос, который, казалось, бесконечно реверберировал в воздухе. Дух Альбрехта не потрудился использовать встроенный в автомат голосовой модулятор, предпочтя издавать свой бестелесный голос прямо из черепа своего носителя.

— У нас нет времени на подобные дурачества! — сухим тоном отчитал его Сирус. — И я буду признателен, если вы станете называть меня «мессир Ворокл», как подобает рыцарю при обращении к своему сеньеру и повелителю.

Автомат хлопнул веками, затем сухим тоном объявил:

— Мои извинения, мерзкий н... мессир Ворокл.

— Вы можете нормально двигаться? Ходить, махать руками?

В ответ Альбрехт сделал шаг вперед. Он пошатнулся и едва не рухнул, но сумел удержать равновесие. Его походка была нерешительной, механической, а когда он сделал еще один шаг, то споткнулся и вынужден был вцепиться в стену, о которую ударился с громким треском мнущегося металла. Альбрехт разразился звучной руганью:

— Триллион гнилых тараканов в балетных пачках! Добраться бы мне до бездельника, который сделал это неуклюжее, дурацкое тело, я бы...

— Тихо! — резко прошипел Сирус. — Проявите немного благоразумия, ладно? И это тело тут ни при чем: его предыдущий обитатель ходил почти с человеческой плавностью и даже умудрялся быть незаметным при передвижении.

— С вашим весом вам придется искать новый центр тяжести, — сказала Гриза.

Девочка как раз вошла в Усыпальницу, потревоженная грохотом и выкриками автомата. Альбрехт в удивлении отступил назад.

— Кто вы? — прорычал он в тревоге. — Соучастница ваших зловещих деяний, сеньер Ворокл? Еще один мерзкая некромантка?

— Волшебница? Вы делаете мне больно, — заявила Гриза, скрестив руки.

— С другой стороны, часть про зловещую соучастницу — правда, — уточнил Сирус.

— Это я приспособила это тело, чтобы ваш ворчливый дух смог его занять, — подтвердила механистка. — Я потратила долгие часы на модификацию арканиумных узлов принятия решений в ваших цепях, чтобы вы могли подключиться к рецепторам глаз и ушей и двигать конечностями. Без меня вы были бы заключены в инертную металлическую статую. Так что чуточка признательности не помешает.

— Ну, допустим, я истолкую сомнения в вашу пользу, — через силу ответил Альбрехт. — Примите благодарность за вашу... работу, на мой взгляд — вполне приличную.

— Вы так любезны.

— Что... э-э... Что вы только что говорили о моем равновесии?

— Вы весите гораздо больше, чем когда были человеком. Вам нужно научиться держать равновесие, так как вы ходите по-другому. Ваш центр тяжести при этом выше, основная масса механизмов находится в ваших плечах, в то время как в человеческом теле самые тяжелые кости и органы расположены в животе и тазу. Вам следует стараться делать более короткие шаги, не глядя под ноги, иначе вас будет клонить вперед.

Автомат осторожно оторвался от стены, на которую все еще опирался, и попытался двинуться медленнее. Его снова зашатало, но уже не так заметно, и он смог сделать пять шагов, прежде чем ему снова понадобилось прислониться к стене.

— Уже лучше, но не вполне, — заключил Сирус.

— Я делаю все возможное, — прорычал Альбрехт.

— Погодите-ка, — нахмурилась Гриза. — Похоже, проблема с левым коленным суставом.

В ее руке появился гаечный ключ, и прежде чем Альбрехт успел запротестовать, девочка наклонилась и на четверть оборота ослабила один из крепежных болтов. Из сустава с шипением вырвался шлейф горячего пара. Гриза скорчила гримасу, полезла щипцами (тоже взявшимися из ниоткуда) в щель сочленения, наощупь подправила трубопровод и снова затянула болт.

— Попробуйте вот так, посмотрим...

Автомат попробовал еще раз, и на этот раз у него получилось: он нерешительно пересек Усыпальницу от одной стены до другой, но не упал.

— У меня получилось! — воскликнул он с почти детским восторгом. — Я снова иду! Смотрите, я иду! Ах, дамозель, тысячу раз спасибо вам за ваши бесценные советы! Вы мудры, а ваши таланты несравненны!

— Значит, я больше не зловещая сообщница? — намекнула девочка.

— О, э... Я... Я прошу извинения за свое начальное недоверие, барышня. Мое чувство приличия всегда оставляло желать лучшего, даже когда я был защитником Императора. Я до сих пор помню, как чуть не был изгнан из Империи за то, что назвал Верховного Эзотерика Меццокла «старичком», верите ли...