На мгновение ей захотелось проклясть волшебника за то, что он помешал ей поддаться унынию, которое к ней так настойчиво взывало. Наконец она выпрямилась и окинула Сируса решительным сухим взглядом.

— Очень хорошо, — вздохнула она. — Согласна. Одна неделя, чтобы предотвратить мировую войну? Прекрасно. Никаких проблем. Надеюсь, твой план хорош.

— Он лучший из планов, — ответил Сирус. — Он предполагает, что бóльшую часть работы проделает механистка команды.

— Отличительная особенность хорошего плана, — согласилась Гриза, улыбаясь.

Глава 25

Отчаянный план. Это единственное, что им оставалось. У них больше не было ни союзников, ни убежища, ничего. Единственным проблеском света во тьме служило то, что с арестом Элензо Оолонги и при очевидно покорившейся баронессе Абилаб агенты императрицы больше не нуждаются в них: возможно, они перестанут преследовать подростков так рьяно.

Сирус раздобыл лопату и провел изрядную часть дня, копая яму во дворе их импровизированного убежища. Когда могила стала достаточно глубока, он вынес тело Вестора Вакса — старик был легок как перышко — и положил его на дно. Затем он уложил против худой груди Вакса безжизненные останки его змея. Сердце Эсуса, сокрушенное горем от смерти хозяина, остановилось через секунду после того, как перестало биться сердце некроманта. Сирус осторожно свернул мягкое ледяное тело рептилии.

Он хотел бы сказать несколько слов в знак уважения к своему учителю, но понял, что в сущности, знает о нем очень мало. Поэтому он пробормотал невнятную благодарность, после чего засыпал труп землей.

Гриза же провела день, восстанавливая тело Густава. Она взялась за дело с неохотой: хотя она всегда мечтала поработать над настоящим автоматом, ей не нравилась мысль о манипуляциях с пустой оболочкой, которую раньше занимала личность огромного золотого свободного автомата.

Механический блок со всей очевидностью подвергался десяткам мелких ремонтов, которые, вероятно, проводил Либер. На счастье Гризы молодой ревокатор оказался куда менее искусен, чем он сам о себе мнил. Большинство чиненных узлов тела Густава были, конечно, функциональны и сделаны основательно, но при этом очень плохо соптимизированы: Либер имел склонность использовать множество ненужных деталей и создавать схемы настолько же сложные, насколько и избыточные. Гриза все упростила и обзавелась небольшим запасом запасных шестеренок и кабелей, которые затем использовала для устранения утечек топлива, поправки нарушенных цепей и других материальных повреждений. После нескольких часов кропотливой работы она наконец удовлетворилась. Затем она измельчила до состояния порошка пять кристаллов арканиума и засыпала в бак золотого автомата, который тут же ожил.

— Инициализация: заводские настройки, — объявил автомат. — Устройство для переноски тяжестей К-278 готово приступать. Внимание: структурная целостность оценивается в семьдесят четыре процента. Требуется техническое обслуживание.

Услышав голос Густава, Гриза чуть не разрыдалась. Она никогда не чувствовала особой привязанности к громадному автомату, но именно он первым протянул им руку помощи. Было что-то успокаивающее в его внушительном присутствии, легко обнаруживающимся в грязной толпе Сетей, и в его поведении как огромного молчаливого стража. Исчезновение этого Густава подействовало на девочку сильнее, чем она могла себе представить.

Она глубоко вздохнула и повернулась к Сирусу, который только что вернулся, завершив свою скорбную работу.

— Готово, — объявила она.

— Ты внесла все изменения, которые я предлагал?

— Да, все должно работать, как задумано. А что теперь?

— Теперь нужно подождать до полуночи. Нам следует немного отдохнуть.

— Вряд ли я смогу уснуть, — вздохнула Гриза.

— Я понимаю, — согласился волшебник. — Но если мы хотим спасти наших родителей и друзей из лап Сарензии, то не можем позволить себе утомленности. Мы и так уже одну ночь провели без сна, и не свалились только из-за тревоги и на нервах.

— И было отчего, правда?

— Я не возражаю, но нам нужен отдых. Сегодня ночью нам понадобится вся наша сообразительность.

Гризе оставалось только согласиться с его логикой. Они расстелили на полу несколько кип старых газет, чтобы устроить импровизированный матрас, и улеглись на него. Сирус, несмотря на дискомфорт, довольно быстро уснул. Гризу немного успокаивало ровное дыхание волшебника, лежащего рядом с ней, но она все равно никак не проваливалась в сон. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей чудился отец, которого вели на виселицу с веревкой на бычьей шее.

— Беспокойство — враг сна, — прощебетал Зубчатик, порхая над ней. — Только чистая совесть может...

— Зубчатик: деактивация, — обронила она.

И маленький металлический кубик пассивно упал на пол.