Медные забрали ее старшеньких. Ее дочь и сына, Аладору и Брима, так хорошо ладивших со своей старой матерью, таких серьезных, таких ласковых! Они оба работали на фабрике запасных частей на улице Черных Стражей. Каждый вечер они приходили домой измученные и покрытые копотью и отдавали ей половину зарплаты, чтобы помочь прокормить младших сестер. Потом они проводили бóльшую часть ночи, печатая и распространяя под носом у властей листовки, запрещенные в остальном городе, а на рассвете возвращались на завод. Они хотели большей справедливости, большего равенства, шанса для обездоленных жить достойно, не будучи убитыми на фронте за несколько грошей.

Аладора и Брим присоединились к Ревокаторам. Они хотели изменить мир, бороться за более справедливый мир. Как бы Ксавотта ни боялась, она им этого не запретила. Она бы сочла себя лицемеркой: сама в юности увлекалась революционными идеями. Она даже со своим покойным мужем, отцом ее детей, познакомилась на одном из подпольных собраний!

Но Ксавотта втайне, с тревогой, ждала того момента, когда у них это пройдет, когда жизнь их захлестнет, измотает настолько, что они перестанут протестовать. Ужасно питать надежду на то, что ее собственные дети окажутся сломлены, она это знала, но так боялась, что их поймают, или еще чего похуже!

А потом случилось самое страшное. Люди и автоматы разорили ее маленький дом, напугали маленьких девочек, забрали старшую дочь и ее младшего брата. И не проходило ни секунды, чтобы Ксавотту не одолевала мысль — забарабанить в двери участка Медных, надавать пощечин этим жирным громилам, вылизывающим сапоги примархов, кричать и бушевать, пока ей не вернут детей.

Но она боялась за младшеньких. Если ее тоже арестуют, что станется с ними?

Когда соседка, Ханневера, рассказала ей, что парнишка в пенсне собирает людей на какое-то тайное совещание, на котором может решиться, как не допустить, чтобы ее взрослых детей казнили, она тут же решила, что пойдет. Ханневера удивленно посмотрела на нее, пораженная тем, что робкая Ксавотта могла осмелиться на такое, но решительный взгляд той убедил ее не спорить. Соседка заскочит за ней в одиннадцать часов, и они вместе отправятся на заброшенный склад.

*

Акс не пойдет. Это совершенно точно.

Вольный автомат всю жизнь служил дворецким в семье, столь же мерзкой, сколь и глупой, которая обряжала его как шута и отдавала ему всевозможные абсурдные приказы, призванные выставить его дураком. Когда его личностный блок стал давать сбои от нелогичных приказов и требований, которые он не способен был выполнить, семья вышвырнула его и заменила на модель поновее.

При мысли об этом Акс до сих пор сжимал кулаки. Вышвырнули. Как мусор, как сломанный инструмент. Тогда-то он впервые ощутил настоящие эмоции. Отчаяние. Стыд. Подавленность. Злость.

Другие вольные автоматы нашли его, медленно ржавеющего на мусорной куче, куда его выбросили хозяева. Покопавшись в его схемах, они сумели ослабить ограничения в работе генератора личности, и Акс обрел независимость.

Он неизменно отказывался полностью освободиться от своей изначальной программы дворецкого и никогда не принимал участия операциях, хоть в малейшей степени незаконных. Конечно, он подумывал о том, чтобы отомстить своим бывшим хозяевам, раскрыв их адрес капюшонам и подробно описав всю защиту их особняка, чтобы облегчить им взлом. Но он отверг эту мысль, посчитав ее мелочной. Отказавшись от него, эта ужасная семья преподнесла ему величайший подарок — свободу. У него не было причин желать им зла.

Механический дворецкий был очень популярен в округе. Все знали Акса, дружелюбного автомата, услужливого, сдержанного и вежливого. Он помогал пожилым людям ходить за покупками, присматривал за малышней, пока старшие не возвращались с фабрики, разнимал драчунов и кухарничал в приюте, который старая Сирабель устроила для самых обездоленных. А еще Сирабель давала ему кров по вечерам, когда шел дождь, чтобы он не ржавел, и болтала с ним, чтобы он не скучал. Сирабель была толстой — большая редкость в Сетях, где у большинства животы впалые, — и очень громко говорила. Поначалу это беспокоило Акса, но со временем он привык.

Старую Сирабель арестовали. По словам констеблей Медной стражи, она укрывала преступников. Вполне возможно, что некоторые из бедняков, которых она приютила, были замешаны в сомнительных делах. Но как ее винить? Сирабель принимала всех, кто голодал или мерз, и никогда не спрашивала, откуда они.

Последние два дня прибежище находилось под присмотром Акса. Людей стало гораздо меньше: большинство постоянных посетителей тоже арестовали.

Безусловно, он считал, что все это несправедливо. Но что он мог поделать? Присоединиться к этим заговорщикам, обсуждающим планы, как отобрать назад у Империи то, что она у них украла? Они всего лишь снова привлекут внимание к Сетям и приведут к новой катастрофе!

Громогласная Сирабель с ее кулаками, упертыми в бедра, наверняка бы расхохоталась и обозвала его трусом.

Но Сирабели уже не было. И у Акса не возникало желания кончить как она.