Волшебник скорчил сконфуженную гримасу:

— Я... вообще-то, я хотел подождать до после обеда, чтобы...

— Что, Сирус? Что ты слышал?

— Ну... В бакалейной лавке, где я покупал продукты, люди разговорились. У меня плохие новости, Гриза. Очень плохие новости.

Механистка почувствовал, как у нее перехватило горло.

— Рассказывай.

— Паучиха, Либер, Сяоми и другие арестованные воры, судя по всему, недолго пробудут в тюрьме. Их будет судить императорский суд, специально собранный по этому случаю. Я выяснил, что на Корабельной эспланаде, в Верхнем квартале, уже начали собирать огромную виселицу. Судя по всему, в приговоре сомневаться не приходится... Короче говоря, суд назначен через неделю.

— Неделю? — повторила Гриза. — Не может этого... слишком мало времени! Как мы сможем помочь им за столь короткий срок?

— И это еще не все, — прибавил Сирус гробовым тоном. — Сама императрица прибудет, чтобы присутствовать на суде и казни. Моя мать тоже будет там, возможно, под сильной охраной. Насколько я слышал, она теперь полностью на стороне императрицы, но мне трудно в это поверить... Полагаю, Сарензия хочет, чтобы она... чтобы она увидела, какая участь ждет тех, кто выступает против нее...

— Императрица приезжает в Селумбр только для того, чтобы увидеть, как повесят воровскую шайку? — пробормотала Гриза.

— Ну, не просто шайку, а банду Паучихи! Но это не единственная причина ее приезда. Насколько я слышал, она хочет воспользоваться этим случаем, чтобы «очистить Империю от всех мятежников», устроить большой суд, чтобы уничтожить любые признаки протестов против императорской воли. Она собирается... я не знаю, как об этом сказать...

Сирус прикусил губу, не решаясь продолжить. Гриза, хотя и сильно волновалась, бросила на него ободряющий взгляд. Волшебник глубоко вздохнул, затем выдохнул:

— По всей стране прошли облавы. Такие, как та, что была в Сетях: аресты политических противников, подозреваемых, вероятных революционеров и предполагаемых преступников. В частности, арестовали многих Ревокаторов в Веремизе. И похоже, что... Ну... Гриза, мне жаль, но... Твой отец был среди них.

Гриза почувствовала, что все ее тело превратилось в ледышку.

— Как... что?

— Императрица привезет его в Селумбр. Она хочет показать наглядный пример, она хочет... э-э... избавиться от всех разом. Твоего отца и Ревокаторов Веремиза будут судить здесь и они разделят судьбу Паучиха, Либера и остальных... Гриза, мне... мне очень жаль, я...

Дальнейшего Гриза не слышала. В ушах зазвенело, в голове пульсировало, а глаза затуманились от слез. Она неуверенно поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела в угол комнаты, держась за стены и пытаясь совладать с клубком изо льда и огня, вспухшим в груди и горле. От внезапного спазма у нее чуть не началась рвота, и она рухнула на пол, сотрясаясь всем телом.

— Гриза, я... все будет хорошо. Я тебе обещаю, что все будет хорошо.

Сирус обхватил ее руками. В ту же секунду, как лицо Гризы коснулось жилетки волшебника, из ее горла вырвался протяжный крик страдания, а грудь разрывалась от рыданий. Ей казалось, что она сейчас умрет от муки, ужаса и отчаяния. Сирус долго прижимал ее к себе, давая ей выплакаться и неловко поглаживая по волосам. Наконец он тяжело вздохнул и взял ее за плечи, заставляя сквозь слезы посмотреть на него.

— Послушай, у меня... у меня появилась идея. Во всяком случае, зачатки идеи. У нас впереди еще целая неделя. Этого может хватить, чтобы...

— Хватить для чего? — рявкнула Гриза, отталкивая его. — На что ты надеешься, Сирус Ворокл? Ты все еще веришь, что мы сможем победить? Что двух подростков и кота, затерявшихся в Сетях, хватит, чтобы не дать самой могущественной женщине на континенте объявить войну всему остальному миру?

— Гриза, мы обязаны бороться! Мы обязаны сохранить надежду, найти способ помешать императрице осуществить свой план! И ты нужна мне для этого — ты нужна всей нашей стране!

— Хватит мечтаний, Сирус! — взорвалась она. — Мы проиграли! Наши друзья мертвы или сидят в тюрьме, у нас нет союзников, а Сарензия схватила наших родителей! И она собирается... Это... это безнадежно... Нет... надежды...

Механистка снова спрятала лицо в ладонях, и Сирус притянул ее к себе. Но на этот раз она не плакала. Она чувствовала, как в ее мозгу завертелись шестеренки, изучая возможности, варианты, вероятности. Никакой надежды, да неужто?

Все ее существо требовало права на отчаяние, права свернуться в клубочек и рыдать в ожидании смерти... И все же что-то ее останавливало, тянуло вверх, прочь из темноты, заставляло думать, размышлять, искать решение. Она поняла, что Сирус отчасти передал ей свой пунктик: всегда продумывать все варианты, тщательно оценивать все возможности, прежде чем выбрать правильную, а главное — отказываться считать игру проигранной, пока есть возможность сделать еще один ход.