— Ах, да, — хмыкнул Альбрехт. — Этот парнишка был одним из шести подмастерьев Меццокла, Верховного эзотерика того времени. Веззир был неплохим волшебником, но не самым лучшим из всех. Меццокл выбрал другого своего ученика в свои преемники при императорском дворе. Но Веззир был очень амбициозен и быстро научился работать в коридорах власти. Он проводил больше времени, завязывая союзы с дворцовой прислугой и придворными, чем изучая магию.

— Я полагаю, он хорошо ладил с Сарензией? — спросила Гриза, скрестив руки.

— Нет, — ответил Альбрехт, смутившись. — По крайней мере, у меня никогда не складывалось такого впечатления. Более того, кажется, я никогда не видел, чтобы они что-то вместе обсуждали. Странно, по правде говоря...

— Странно? — подняла брови девочка.

— Ну, ученики Верховного Эзотерика и имперские принцы и принцессы традиционно бывают одного возраста, живут в одном дворце, имеют одних и тех же наставников и посещают одни и те же праздненства. Они обычно хорошо ладят друг с другом: даже преследуется такая цель, поскольку Верховный Эзотерик зачастую именно тот, кто лучше всех ладит с будущим императором или императрицей. Но Сарензия общалась со всеми остальными учениками, кроме Веззира. Возможно, потому, что у них было мало общего.

— Может, они выбрали такую стратегию, чтобы скрыть тот факт, что они уже работают заодно? — предположил Сирус. — Когда союзы слишком очевидны, люди начинают подозревать неладное, а в данном случае никто этого не заметил.

— Да... да, разумеется, это возможно, — пробормотал Альбрехт. — Но я бы удивился... Думаю, что Сарензия вовсе не замечала существования Веззира — надо сказать, он ничего особенного из себя не представлял, бедный пацан. Он же, напротив, пожирал ее глазами каждый раз, когда она входила в комнату. Как будто...

Автомат вдруг словно что-то сообразил и выпрямился во весь рост.

— Если поразмыслить, почему вы так интересуетесь императорской семьей и Верховным Эзотериком? — спросил он с подозрением. — Надеюсь, вы не пытаетесь что-нибудь у меня выведать, чтобы совершить какую-нибудь гнусность!

Сирус и Гриза переглянулись.

— А если мы скажем вам, что мерзкий некромант и его зловещая сообщница замышляют против императорского трона?

— Что? Надеюсь, вы шутите! — в ужасе воскликнул Альбрехт.

— Теперь наша очередь поведать вам нашу историю, — предложил Сирус.

Глава 26

Запирая дверь своей скобяной лавки, Вернар недоумевал. Сегодня приходила невысокая заморейская девочка. Она купила невероятное количество деталей, за которые расплачивалась как с куста — немедля, целиком и полностью — и причем монетками такими блестящими, точно их только что отчеканили.

В последнее время дородный лавочник частенько обслуживал ее в своем магазинчике близ границы с Сетями. Обычно она приходила с этим молодым рыжеволосым смутьяном — как же его звали? Такое гриммаркское имя, что-то вроде Клебéр... или, может, Вербéр? Хороший клиент; во всяком случае, который регулярно покупал детали и иногда пытался обратить его в свою веру. Но Вернар занимался не политикой, а коммерцией. Он выслушивал разглагольствования юноши о несправедливости общества, вежливо кивал, а затем протягивал ему счет.

Молодого человека с гриммаркской фамилией арестовали несколько дней тому назад. Вернар не мог разобраться, огорчаться ему или нет: ведь тот, в конце концов, был Ревокатором, одним из тех противозаконных революционеров. А революции никогда не шли на пользу коммерции. В то же время он был всего лишь мальчишкой, едва вышедшим из подростового возраста, забившим себе голову высокими идеалами и выступившим против кого-то сильнее себя...

Да, это, пожалуй, было немного грустно. Но что поделаешь? Каждый сам выбирает свою судьбу, в конце-то концов...

Как бы то ни было, заморейская девушка понимала в механике гораздо больше, чем рыжий. Она знала наизусть наименования всех деталей, которыми он торговал, даже шестерни Шпильбанка! Она поражала Вернара при каждом своем визите. Не говоря уже о том, что у нее всегда находилось несколько добрых слов о его магазинчике, в котором было, конечно, тесновато и темновато, но чисто и товар хорошо организован.

Но в этот раз она выглядела чем-то озабоченной. Она выбирала детали второпях, раздражалась, когда замечала даже крошечное пятнышко ржавчины на шестеренке, и почти не отреагировала на его шутку о самоконтрящихся гайках.

Перед уходом она спросила его, что он думает о рейде на Сети двухдневной давности. Он ответил честно: он рад, что Медная стража наконец-то приняла меры по ликвидации преступной сети Паучихи. Калькуляция выходила простая: больше безопасности на улицах — больше клиентов.