— В такой позиции ты держишь пистолет на одной линии с глазами, чтобы хорошо прицелиться, и обеими руками, для большей устойчивости. Видишь маленький кусочек металла на конце ствола? Это твой прицел: его кончик должен быть на одной линии с твоим глазом и целью. Удели большое внимание отдаче: когда ты выстрелишь, пистолет отскочит назад, поэтому тебе нужно держать его очень крепко, чтобы не уронить или чтобы он — еще хуже — не зашиб тебя.

Либер отступил на шаг, критически оглядел ее, слегка подправил положение левого плеча, затем сказал:

— Ну вот, ты умеешь стрелять. Урок окончен. Не пропустить ли нам по стаканчику?

Гриза вскинула брови, собираясь запротестовать, но смеющиеся глаза ревокатора подсказали ей, что он шутит. Он подошел к запертому шкафу, отпер его и достал большую металлическую коробку.

— Смоляные шарики, — объявил он. — Они нам служат для тренировок... или как несмертельные боеприпасы. На самом деле мы здесь, в Сетях, почти ничем больше не пользуемся. Оставляют здоровенные синяки, могут даже вырубить, но не убивают.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что воры и ревокаторы не стреляют боевыми патронами? — скептически фыркнула Гриза.

— Отчего же, бывает иногда, — признал Либер. — Но редко. При крупных нападениях или прямых столкновениях с Медной стражей это случается. Но в целом мы предпочитаем избегать розысков за убийство. Это создает беспорядки, привлекает слишком много внимания к Сетям, причем так не привлечешь людей сплотиться вокруг нас... Кроме того, пули очень дороги, в то время как смола...

— Правда? — пробормотала Гриза, все еще сомневаясь.

— Правда, — подтвердил ревокатор, забирая у нее из рук пистолет, чтобы зарядить его. — Большинство вооруженных ограблений в Селумбре совершается с пустыми пистолетами, понимаешь? Важно не то, чтобы пистолет был заряжен, а то, чтобы жертва была уверена, что он заряжен. Все, хватит разговоров: покажи мне, на что ты способна!

Он протянул ей пистолет. Гриза снова взяла его в руки, на этот раз готовая к его весу, и направилась на линию огня. Она тщательно прицелилась в одну из мишеней, задержала дыхание, положила палец на спусковой крючок и нажала.

От детонации заложило уши, и она рефлекторно закрыла глаза. Пистолет едва не выскочил у нее из рук. Гриза понятия не имела, куда ушла пуля. Она ошеломленно моргала. В воздухе витал запах гари, а пистолет под ее пальцами разогрелся. Она осмотрела соломенный манекен, ища любые следы попадания.

— Я попала в него? — с надеждой спросила она.

— Нет, — усмехнулся Либер, протягивая палец.

Гриза проследовала глазами в направлении, указанном ревокатором. В одном из стекол высокого окна склада красовалась дыра звездчатых очертаний. Ее пуля прошла сквозь него... почти в пяти метрах над соломенной мишенью.

Покраснев от смущения, девочка повесила нос.

— Не волнуйся, для начала это нормально! Видишь разбитое стекло справа от твоего, возле угла? Это мой первый выстрел из пистолета. Даже хуже, чем у тебя! Да, и не побоюсь добавить, что этим выстрелом мне чуть не сломало нос! Я держал оружие не так крепко, как ты, и когда я нажал на курок, оно отлетело мне в лицо.

— Это правда? — пробормотала Гриза.

— Да, — ответил Либер. — Даже после того, как я стал лучшим стрелком в Сетях, Паучиха не давала мне надолго забыть тот... досадный момент. Она считает, что мне нужно время от времени проникаться смирением, — кто знает, почему...

Гриза уже поняла, что Паучиха не слишком-то высоко ценит молодого человека, терпя его рядом с собой только из-за бесчисленных недовольных, которых он сплотил вокруг своего «движения». Ревокаторы поставляли королеве преступного мира людской резерв, готовый «взыскать плату» с самых богатых граждан Селумбра, а также особый доступ на производства, к медузариям и в мастерские, где работали не столь криминализованные их сторонники . Либер, в свою очередь, мог рассчитывать на то, что хозяйка Сетей обеспечит ему секретность и ресурсы, в которых нуждалась его организация. Ревокатора с Паучихой связывали только выгода и необходимость, в то время как Вестора Вакса и Кэс Лифф держала возле нее истинная верность. Желая узнать больше, Гриза с притворной небрежностью сказала:

— Ты, наверное, давно работаешь с Паучихой?

Либер долго смотрел на нее с пытливым выражением на лице, и она испугалась, что слишком поторопилась. Но ревокатор вздохнул:

— Давно... Да, действительно. Мне было шестнадцать, когда я впервые попал сюда. Это выходит уже три года, почти четыре. Паучиха приняла меня в свою маленькую семью, когда я покинул свою. Моя жизнь тогда была... странной...

Гриза бросила на него заинтригованный взгляд.

Обрадованный ее вниманием, молодой человек с напускной беспечностью пожал плечами:

— Хочешь услышать невероятную и трагическую историю доблестного Теодоруса Либера, а? Предупреждаю, это может затянуться: я обожаю поговорить о себе! Тебе все еще интересно, несмотря на предупреждение? Да? Быть посему...