Почему она так разозлилась? И почему она инстинктивно придвинулась ближе к Либеру, чем заработала мрачный взгляд Сируса? Она взяла себя в руки и как могла восстановила ясность в уме, словно при работе над новой механической проблемой. Исполниться эмоций из-за петушиной схватки мальчиков женского соперничества? Тогда дальше чего ждать?

«Без кокотства», — твердо велела себе она.

— Очень хорошо, эзотерик, — сказал Либер. — Посмотрим, на что ты способен.

Он протянул ему пистолет, который Сирус взял недрогнувшей рукой. Сяоми отпустила его руку — наконец-то, — и маг встал лицом к мишеням. Насмешливая гримаса Либера исчезла, как только Сирус непринужденно принял стойку для прицельной стрельбы, которой он только что учил Гризу.

Раздался выстрел, и бумажная мишень на соломенном манекене разлетелась в клочья. Безупречный выстрел.

«Ну разумеется», — внутренне хмыкнула Гриза.

— Ты жульничал, — нахмурившись, обвинил Либер. — Ты использовал заклинание!

— Нет, — спокойно ответил Сирус. — Но я понимаю, почему ты мог так подумать. Все решают, что не обошлось без магии, когда я рядом.

Гриза чуть не зарычала при виде подобного высокомерия, но кое-как сдержалась. Сяоми, напротив, рассматривала эзотерика с восхищенным выражением.

Глаза Либера потемнели, а челюсти раздраженно сомкнулись. Но к нему, как всегда, мгновенно вернулась его ослепительная улыбка, и он дружелюбно объявил:

— В любом случае, отличный выстрел. Сомневаюсь, что мне есть чему поучить пистолетчика твоего уровня.

Ошарашенный Сирус пробормотал слова благодарности и передал оружие обратно ревокатору.

— Мы с Гризой продолжим наши тренировки, если вы не возражаете, — продолжил Либер. — Вы можете остаться и посмотреть, если хотите.

— Спасибо, но я думаю, нам лучше пойти прогуляться, — отказался Сирус. — Прекрасная погода, досадно было бы просидеть взаперти.

— Как пожелаете. Хорошей вам обоим прогулки.

Сирус на мгновение заколебался, затем пожал плечами и взял Сяоми под руку. Волшебники развернулись и покинули склад.

— Как ты это делаешь? — спросила Гриза у Либера.

— Это о чем?

— Так быстро восстанавливаешь самообладание. Мне никогда не удавалось так эффективно давить свой гнев...

— Ах, это... Ну, я заметил, что чем спокойнее ты себя ведешь, тем больше вероятность того, что тот, другой, разозлится. Очень приятно наблюдать, как твой противник все больше и больше распаляется, когда ты отвечаешь на его беспорядочные выпады логикой и дружелюбностью.

— То есть ты хочешь сказать, что ведешь себя ласково и приветливо... из чистой пакостности?

— Более или менее, — игриво признал Либер. — Скажем так, из собственных интересов. Представление о том, как сильно ты... выводишь из равновесия собеседника, очень помогает гнуть свою линию.

Гриза сглотнула, чувствуя неловкость: ей показалось, или ревокатор вдруг оказался ближе? Нет, она не ошиблась: его лицо с каждой секундой сближалось с ее собственным. Не хотел же он... в самом деле, он же не собирался...

Губы Либера остановились в сантиметре от ее губ, оставляя за ней возможность отступить, если она того пожелает.

Девушка подалась вперед и прикоснулась ртом к губам красавца-ревокатора.

Она не могла уже соображать. Губы были теплыми, страстными, чуть влажными... Ее сердце бешено билось, а руки и ноги дрожали. Это было чистое счастье, восторг, блаженство, это было...

Она резко отпрянула к изумлению Либера. Что, черт возьми, она вытворяет? Ей самой не верилось. Ее первый поцелуй... Ее первый поцелуй — с преступником, революционером, за голову которого назначена награда, с... с...

Она решительно отстранилась.

— Э... С тобой все в порядке? — мягко спросил Либер. — Ты выглядишь... расстроенно...

Гриза прикусила губу, не зная, что ответить.

Согласна, на огненноволосого ревокатора очень приятно было посмотреть, согласна, он был умен, добр к ней, внимателен даже... Но у нее не было желания быть с ним. Не по-настоящему. Она на эту тему никогда как следует не задумывалась, но это было очевидно. Она поцеловала его только потому, что увидела, как...

Вовсе ничего она не увидела! И никого не увидела! Абсолютно никого!

— Мне... мне очень жаль, — сказала она дрожащим голосом, которому попыталась придать твердость. — Я... я не хотела...

— Нет?

— То есть я хотела... Но больше не хочу... То есть...

— В первый раз? — усмехнулся ревокатор.

Гриза метнула в него сердитый взгляд и ледяным тоном ответила:

— А что, даже если и так?

Либер в знак защиты поднял руки:

— Совершенно ничего. В таких обстоятельствах вполне нормально... выйти из равновесия.

Она не ответила. Он вздохнул.

— Послушай, давай притворимся, что ничего не было, ладно? Это даст тебе время подумать.

«Все уже подумано», — буркнула про себя механистка. Но не захотела отказываться от предложения Либера оставить ее в покое.

— Спасибо, — пробормотала она. — Я бы... предпочла, чтобы мы об этом больше не говорили.