— Где-то в глубине души я ему благодарен, — продолжал молодой человек. — Когда другие ревокаторы увидели мое лицо на плакатах о розыске, они наконец-то восприняли меня всерьез. Я больше не был богатым пацаном, бунтующим против своей семьи, актером-неудачником, отчаянно нуждающимся во внимании: я стал человеком, который отказался от будущего комфорта и респектабельности, чтобы поддержать дело; человеком, который пожертвовал своим социальным доминированием ради мечты о мире и равенстве. Паучиха сразу же заинтересовалась мной и предложила мне свою поддержку и дружбу. В обмен я дал ей ключи от дома моих родителей. По любопытному совпадению, впоследствии их ограбили семь раз за шесть месяцев... Что позволило мне вернуть часть наследств для поддержки дела.

Гриза не смогла скрыть своего восторга. Либер вновь обрел хорошее настроение вместе с его обаянием, а глаза его заблестели.

— Мои навыки механиста быстро меня подняли в иерархии капюшонов, а природная харизма и ум снискивали мне все бóльшую поддержку. Через несколько лет я был избран лидером Селумбрийских Ревокаторов, а заодно вошел в ближайшие советники Паучихи. Вот трагическая и необычная судьба трагического и необычного человека, тра-ля-ля, конец.

Молодой человек встал и отвесил экстравагантный поклон, словно в финале пьесы. Гриза вежливо поаплодировала, от чего лазурные глаза ревокатора засияли. Однако она скрывала свое разочарование: из этой истории она почти ничего не узнала о Паучихе. Что ж, по крайней мере, она смогла лучше понимать Либера...

— Так, представление окончено, пора возвращаться к тренировкам, — распорядился Либер. — Твой первый выстрел был не так ужасен, но много что нужно подправить. Во-первых, не задерживай дыхание перед тем, как нажать на курок: хороший выстрел получается на выдыхании, как можно медленнее и мягче — и уж точно не на вдохе! Во-вторых... Эй, что они здесь делают, эти вот?

Гриза обернулась, проследив за удивленным взглядом ревокатора. На склад только что вошли Сирус и Сяоми. Сирус, как всегда, приоделся щеголевато — несмотря на то, что одежда ему досталась никудышная. Гризе было известно, что он тщательно стирает ее магическим способом не реже двух раз в неделю и, не имея утюга, расправляет одежду под ящиками с кирпичами и выцветшими газетами, чтобы избежать складок. Он сменил темные обноски, которые надевал на ночную некромантию, на одеяния поприличнее. Его пожелтевшая рубашка безукоризненно выглядывала из-под шерстяного жилетика неопределенного коричневого цвета, а холщовые брюки теперь сидели на нем по фигуре. Гриза отметила, что он даже осмелился надеть свое маленькое пенсне в золотой оправе, что свидетельствовало о его уверенности в защите Паучихи.

Механистка перевела взгляд с одежды Сируса на Сяоми. Некромантка прижималась к его руке с блаженным видом, а он ей что-то негромко рассказывал. Сама не зная почему Гриза пришла от этого зрелища в раздражение. Она проигнорировала новоприбывших и сосредоточила взгляд на невредимой мишени, которая, казалось, ее поддразнивала. Она надеялась, что Либер потеряет интерес к двум незваным гостям и вернется к учебе, но, к ее огромному разочарованию, не тут-то было.

— Чем могу помочь? — поинтересовался ревокатор, подходя к волшебникам.

— Я пришел понаблюдать за уроком, — дружелюбно ответил Сирус. — Как я понял, вы неплохо стреляете, и подумал, что смогу чему-то научиться.

— Я здесь лучший, — спокойно поправил Либер. — Но должен признаться, я заинтригован: волшебники обычно избегают технологического оружия как чумы...

— Я не из обычных волшебников, — с кривой усмешкой парировал Сирус.

— Да, я заметил, — ответил Ревокатор. — Что ж, полагаю, когда не можешь наколдовать огненный шар, это приходится компенсировать.

Эзотерик моргнул, удивленный внезапностью атаки, но быстро собой овладел.

— Знать свои слабости — это сила, а думать, что их нет, — слабость.

— Как интересно. Полагаю, ты это в книгах вычитал? — намекнул с легкой усмешкой Либер.

Гриза сдержалась от того, чтобы закатить глаза к небу. Они походили на двух павлинов на конкурсе красоты, оба соревновались в невозмутимости и красноречии. И что еще хуже, на половину женской аудитории это действовало: Сяоми дрожала, задыхалась, скулы порозовели, а взгляд перебегал с ревокатора на эзотерика с каждым переходом мяча в этом словесном теннисе. Она цеплялась за руку Сируса, как потерявшийся ребенок, и с тоской смотрела на пустующее место рядом с Либером. Гриза, в свою очередь, отказалась поощрять мужчин в их глупом состязании — кто произведет на женщин большее впечатление.

— Квинта здесь нет? — спросила она Сируса, надеясь сменить тему.

— Он все еще спит.

— А ты нет? Я думала, ты вымотался после сеанса некромантии?

У нее это прозвучало резче, чем ей самой хотелось бы.

— Я не сумел уснуть, и Сяоми, видимо, тоже. Похоже, призывая мертвых, сна не вызовешь...

Некромантка хихикнула, как будто Сирус только что изрек бог весть какую смешную шутку, и Гризе вдруг захотелось ее убить.