— Скажите честно: многие ли из вас выдержали бы постоянно растущие налоги и безумный темп работы на фабриках, если бы не воры Сетей, компенсирующие часть того, что Империя забирает у вас? Кто из присутствующих здесь никогда не перешагивал черту? Кому не приходилось переступать через позор общения с негодяями и мерзавцами, чтобы просто дожить до следующего дня?

Дворяне и богатые купцы возражали что-то либо хохотали, но их смех быстро утих, когда они увидели, что их гораздо более многочисленные соседи, беднейшие горожане, лавочники, которых притесняли налоговики, и измученные рабочие начали роптать, не без некоторого стыда вспоминая, что и сами они иногда сотрудничали с ворами Сетей, чтобы скрасить свою тяжелую повседневную жизнь. В конце концов, мошенники и убийцы хорошо платили за ценную информацию, за временный тайник или свист, предупреждающий о проходящем патруле, так зачем же от этого отказываться? Кто этим не занимался, если откровенно? У кого был выбор? Возможно, этот механический адвокат прав...

Как ни странно, но мало кто приметил, что те, чьи прозрения происходили внезапнее и шумнее прочих, были теми же зрителями, кто поддерживал назначение Альбрехта де Монгра защитником. Ксавотта рассказывала всякому, готовому слушать, что ее трех жалований как швеи, горничной и рыночной торговки не хватает даже на то, чтобы прокормить детей, и что ей приходится то тут, то там давать описание замкóв или прятать жулика в погребе только потому, что эти мелкие услуги вознаграждаются деньгами, достаточными для того, чтобы ее дети не голодали. Что касается лавочника Вернара, то он продавал большую часть своих деталей медвежатникам и наемным пистолетчикам и вслух недоумевал, как ему уберечь свой магазинчик от закрытия, если воры совсем исчезнут с улиц... Тут фермер вспоминал, что продажа репы в Сетях из-под полы была единственным способом избежать налогов на продовольствие и донести немного денег до своей семьи. Там бывший солдат, лишившийся двух пальцев и глаза, пояснял, что без мелких подработок в качестве эскорта или сборщика долгов, предлагаемых сетью Паучихи, он оказался бы на улице, ибо его скудной ветеранской пенсии на достойную жизнь не хватало бы.

Возмущение толпы сменило адрес. Лишения, разочарование, изнуренность постепенно брали верх над инстинктивной преданностью граждан своей императрице.

— Кто создал эту абсурдную ситуацию, спрашиваю я вас? — продолжал Альбрехт, в то время как раздражение в толпе нарастало. — Кто, как не она, ломает жизни наших рабочих и эксплуатирует наших крестьян, не забывая похищать детей тех, кто осмеливается противостоять ей?

— Все, делающееся нами, происходит не забавы ради! — воскликнула Сарензия, резко поднимаясь на ноги. — Причина, по которой мы так много требуем от своего народа, заключается... ну...

Она моргнула и прикусила язык, осознав, что сказала слишком много, и огляделась в поисках Веззира. Выглядело это так, словно запаниковавшая девочка ищет поддержки у родителей. Но маленький волшебник задыхался, будто выброшенная на берег рыба, будучи ошеломлен яростными нападениями Альбрехта и невообразимой реакцией на них в аудитории.

— Я могу за вас закончить вашу фразу, Ваше Величество, — воскликнул Альбрехт, поворачиваясь к ней. — Причина, по которой вы морите голодом и эксплуатируете свой народ, очень проста: вы готовитесь к новой войне!

Раздались удивленные ахи и возгласы ярости. Война с Островами оставила глубокие шрамы в микейском обществе, и одного упоминания о ней хватило, чтобы вновь вскрыть едва зажившие раны родителей, потерявших своих детей, детей, потерявших своих родителей, и островитян, потерявших свою страну.

Императрица ничего не ответила, что вызвало ропот ужаса. Альбрехт развил свое преимущество.

— Вы отрицаете, что хотите развязать новые кровопролитные войны против стран, которые никогда не причиняли нам ни малейшего вреда? Вы отрицаете, что планируете тотальную, абсурдную войну, что хотите втянуть микейский народ в новый конфликт? И все это только для того, чтобы обеспечить себе полный и окончательный контроль над арканиумом? Арканиум! Ресурс, для покупки которого у нас и так широкие возможности с нашим торговым положением?

Государыня застыла в изумлении, явно не в силах ответить на обвинения или понять, что происходит.

— Вы отрицаете, что направили агентов вашей тайной полиции, чтобы задавить противление вашим грандиозным планам? Вы отрицаете...

— ДОВОЛЬНО!

Это выкрикнула не императрица. Это Веззир, дрожа от ярости, с силой ударил своим посохом обвинителя в помост. Он изрыгнул заклинание, и оторвался ногами от земли. Тощая фигура Верховного Эзотерика, закутанная в замысловатую изумрудную мантию, покинула императорскую трибуну и пересекла по воздуху эспланаду над ошеломленной толпой. Он приземлился всего в нескольких футах от Альбрехта, и его посох обвинителя снова громыхнул, как предупредительный выстрел, коснувшись сцены. Он произнес еще одно заклинание, и вокруг него возникла мощная аура черного пламени, окутавшая его таким огненным саваном, что зрителям в первых рядах пришлось попятиться. Толпа затихла, напуганная демонстрацией силы, но напряжение все равно ощущалось.