— Ах да, это что-то напоминает нам! Чемпион нашего покойного отца тоже был родом оттуда. Он говорил о своем доме с такой же пылкостью, что и вы...

— Но истинно так, Ваше Величество. Я приятно удивлен, что вы меня припоминаете, даже если не признали моего имени. Но, полагаю, время стирает все, даже пролитую кровь...

Долгое молчание встретило это заявление, прозвучавшее как завуалированное обвинение.

— Значит, вы считаете себя... бывшим чемпионом нашего отца императора? — вежливо осведомилась Сарензия, проигнорировав замечание.

— Истинно так.

Императрица невозмутимо кивнула и спросила:

— Вы, конечно, знаете, что сеньер Альбрехт де Монгр был человеком, а не автоматом?

— Истинно так.

— И что он стал трагической жертвой фехтовального поединка на набережной Селумбра почти сорок пять лет назад? Что с тех пор его останки покоятся в Усыпальнице Заслуженных, в нескольких шагах отсюда.

Иронический вопрос Сарензии вызвал новые смешки, но грузовой автомат не дрогнул.

— Мне хорошо известно об этом, Ваше Величество, и хотя я не помню точных обстоятельств своей смерти, могу подтвердить, что мои кости действительно покоятся в вышеупомянутой Усыпальнице. Мой дух, с другой стороны, покинул темный омут лимба, чтобы поселиться в этом теле. Оно, конечно, не такое приятное, как мое предыдущее воплощение, но зато более прочное, долговечное и такое же функциональное.

Сарензия моргнула, потрясенная спокойной уверенностью автомата. Толпа затаила дыхание, завороженная этим нелепым диалогом.

— Вы должны признать, что вашу историю трудно принять, мессир, — заявила императрица. — Как вы объясните, что дух бывшего имперского защитника мог оказаться в корпусе рабочего автомата — грузоподъемного агрегата, если мы не ошибаемся?

— Все очень просто, Ваше Величество: некромант отделил мою душу от гниющих костей, а затем переместил ее в это механическое тело.

По залу пробежали вздохи ужаса и изумления, кто-то попытался освистывать. У ног автомата приземлился кусок гнилого фрукта, однако разгневанный взгляд, брошенный тем в сторону, откуда прилетел снаряд, отбил у храброго метателя охоту повторять этот подвиг. Веззир наклонился вперед и сурово сказал:

— Мессир Альбрехт, вы ведь знаете, что использование некромантии сурово карается законом, не так ли?

— Истинно так, Верховный Обвинитель. В свое время я сам выследил бесчисленное множество адептов черных искусств и предал их трибуналу. Однако, как рыцарь, приверженный идее справедливости, я знаю, что закон распространяется только на тех, кто занимается некромантией, но не на ее жертв. В конце концов, разве кто-нибудь когда-нибудь видел, чтобы душу умершего человека осудили за то, что она была вызвана с помощью некромантии?

Веззир сжал свой обвинительский посох так крепко, что костяшки его пальцев побелели.

— Мы не можем не согласиться с тем, что ваше замечание вполне обоснованно, мессир Альбрехт, — проворчал он. — В таком случае не могли бы вы раскрыть личность черного мага, ответственного за ваше... нынешнее состояние, чтобы его можно было немедленно арестовать и допросить на предмет использования им темных искусств?

— Увы, Ваша Светлость, это невозможно. Я поклялся в верности некроманту, вселившему мой дух в это тело, что запрещает мне доносить или предавать его в любой форме, в силу древнего рыцарского договора.

— Какого дьявола вы присягали на верность черному магу? — вскричал Веззир дрожащий от гнева голосом. — Если вы действительно рыцарь, то как вы можете объяснить, что сознательно согласились служить некроманту?

— Причины, по которым рыцарь клянется в верности, находятся под печатью тайны, связывающей вассала с его сеньером, — сухо ответил Альбрехт. — Таковы условия закона, который вы должны исполнять, Верховный Императорский Обвинитель.

Эта колкость вызвала новый смех аудитории, на этот раз направленный на трибуну. Веззир покраснел от унижения, но Сарензия вмешалась прежде, чем невысокий маг успел ответить:

— Очень хорошо, мессир Альбрехт. Поскольку у нас нет законных оснований заставить вас признаться в происхождении вашей нынешней формы, вам придется согласиться пройти последнее испытание, чтобы мы могли получить подтверждение вашей личности.

— Я согласен, Ваше Величество.

— Шевалье де Монгр был одним из наших наставников, когда мы были императорской принцессой, и хотя с того времени прошло уже несколько десятилетий, некоторые воспоминания все еще живы в нашей памяти.

— Мне лестно, что некоторые из моих уроков произвели на вас впечатление, Ваше Величество.

— Не могли бы вы сказать нам название тренировочного клинка, который шевалье де Монгр дал нам для уроков фехтования, и его особенность, о которой знали только он и мы?

Автомат ответил не сразу:

— Ваше Величество, вы уверены, что желаете, чтобы я отвечал на эти вопросы публично? Это не вполне... уместно.