Разговоры перешли в восклицания, а затем и в выкрики, поскольку то тут, то там вспыхивали споры. Уровень шума опасно рос: каждый по этому вопросу имел собственное мнение, и все непременно желали его высказать. Медная стража зашевелилась, разглядывая толпу, чтобы определить, откуда прозвучало заявление. Веззир вцепился в свой посох, как моряк после кораблекрушения в обломок мачты, глаза его выпучились, а щеки задрожали. Даже Сарензия подалась вперед, влекомая любопытством и желанием увидеть человека, который осмелился прервать словесный поток ее советника.

— Наконец-то мы увидим, на что способен Веззир! — расхохотался лавочник Вернар, прислонившийся к стене на другом конце площади. — Наезжать на людей с кляпом во рту — это, конечно, круто, но мне куда интереснее посмотреть, как он себя поведет, когда кто-то что-то скажет в ответ!

На этот раз прозвучали практически одни одобрительные возгласы: Веззир, олицетворявщший тяжелые налоги и реформы, затрагивающие в основном низшие слои населения, заработал всеобщую ненависть. Кто-то в толпе начал скандировать имя самозванного защитника, за ним последовал второй, а затем и третий.

— Альбрехт! Альбрехт! Альбрехт!

Через считанные секунды вся площадь призывала его выйти на сцену.

— Молчать! — воскликнул Веззир. — Я требую тишины!

Но даже его магически усиленный голос не мог противостоять настойчивому крику толпы:

— АЛЬБРЕХТ! АЛЬБРЕХТ! АЛЬБРЕХТ!

Сарензия поднялась на ноги, и уровень шума сразу упал: лишь несколько горячих голов продолжали выкрикивать имя защитника, но на них стали оглядываться соседи. Императрица встала рядом с Веззиром и величественно подняла руки в жесте умиротворения:

— Трибунал уполномочивает шевалье де Монгра защищать обвиняемых!

Государыне не потребовалось никаких эзотерических приспособлений: ее чистый голос долетал до другого конца эспланады. Веззир заметно обмяк, что только добавило удовольствия зрителям, которые встретили решение императрицы восторженными возгласами.

— Ваше Величество, вы уверены, что... — начал волшебник, забыв об усиливающем заклинании, отчего вся аудитория услышала в его голосе беспокойную дрожь.

— Они правы, Веззир, — с широкой улыбкой отрезала Сарензия. — Даже худшие из предателей в мире имеют право на адвоката. Мы сомневаемся, чтобы даже хорошая защита смогла изменить приговор, когда придет время; но, по крайней мере, нас не обвинят в извращении правосудия.

Она отвернулась от невысокого мага и вновь обратилась в толпу:

— Пусть сеньер Альбрехт де Монгр выйдет вперед, чтобы трибунал мог официально возложить на него обязанности.

В толпе возникло движение, и огромные автоматы Медной стражи согласованно посторонились, чтобы дать возможность выйти на сцену... с виду простому рабочему устройству с облупившейся золотой краской и помятым черепом. По толпе пробежал удивленный и веселый ропот: неужели это и есть он, Альбрехт де Монгр? Старый потрепанный автомат? Может, он один из тех пугающих вольных с незаконно измененной личностью? Но его голос звучал так... по-человечески! Как такое возможно?

Сарензия удивленно моргнула. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с духом и спросить чуть подрагивающим голосом:

— Мессир, пожалуйста, назовите еще раз ваше полное имя и все ваши титулы, если таковые имеются, чтобы они были правильно записаны служащими.

Автомат выпятил грудь в необычной для механического устройства позе и провозгласил звенящим — и определенно человеческим — голосом:

— Мессир Альбрехт Йоветус Каридис, рыцарь-защитник де Монгр, связанный клятвой служить Его Императорскому Величеству.

Это заявление было встречено несколькими глумливыми смешками — как будто автомат может стать рыцарем! — но убийственный взгляд, которым существо окинуло толпу, быстро восстановил тишину. Сарензия прочистила горло.

— Мессир Альбрехт, прежде чем мы начнем, мы хотели бы прояснить несколько моментов. Как вы понимаете, не должно быть никаких сомнений или подозрений в честности и неподкупности кого-либо из членов трибунала.

— Согласен, Ваше Величество, — вежливо ответил автомат.

— Значит, вы называете себя рыцарем-защитником де Монгр.

— Истинно так, Ваше Величество.

— Монгр... — задумчиво пробормотала императрица. — Знакомое название. Не такая ли это маленькая фермерская деревушка к востоку от Селумбра?

— Но истинно так! — с энтузиазмом согласился Альбрехт. — Очаровательная деревня Монгр стала моим домом, где я научился вековому искусству пересадки салата и посева редиса! Но шаловливая судьба лишила меня возможности возделывать землю с любовью и преданностью, как это делали мои предки до меня, и мне пришлось покинуть ее, чтобы исполнить свое истинное предназначение!

Витиеватый язык автомата вызвал новый смех, который Альбрехт тут же пригасил своим металлическим взглядом.

Императрица щелкнула пальцами: