— Но я выжила, сестра! — проревела Паучиха. — Я пережила падение! Океан переломал мои кости, но он же погасил огонь на моей коже! Я сто раз чуть не утонула, но ярость удержала меня на плаву! Я барахталась, израненная, окровавленная и замерзшая, оплакивая потерю глаза и лица! Меня приютили крестьяне, решив, что я потерпела кораблекрушение, но я их не разуверяла. Три месяца я прихода в себя, чувствуя, как срастаются мои кости, и ничто не могло смягчить боль, и каждую ночь я кричала при мысли о предательстве моей сестры!

Бледная как призрак Сарензия слушала рассказ с выражением ужаса на лице. Толстуха рассмеялась:

— Об остальном нетрудно догадаться: я отправилась в Селумбр на поиски Паучихи. Я сказала себе, что только самая могущественная в мире преступница может дать мне то, чего я хочу больше всего на свете: твою голову!

Ненависть, прозвучавшая в голосе Пропавшей Йоне, поразила императрицу Сарензию до глубины души. Ошеломленная, с широко раскрытыми глазами, она и дышала-то, казалось, лишь урывками.

— Я так и не нашла ее, — призналась толстуха. — Просто потому, что ее не существовало. Она была не более чем легендой, сказкой, призванной пугать стражу, дворян и богачей, напоминать им о существовании силы, противостоящей их всемогуществу, о кошмарном существе, способном украсть любое из их драгоценных владений... И я решила воплотить этот ужас, стать Паучихой, чтобы наполнить ее легенду содержанием! Я сказала себе, что однажды, возможно, благодаря этому облику, у меня будет шанс снова встретиться с тобой и отомстить... И этот день настал!

Паучиха внезапно раскинула руки, и железные браслеты на ее запястьях с грохотом упали на землю. Не дожидаясь ответа, она вскинула руку и швырнула что-то в сторону Сарензии. Металл блеснул в солнечном луче, и все увидели, что лезвие направлено прямо в сердце императрицы.

Однако метательный кинжал так и не достиг цели. Он остановился в воздухе на полпути, остановленный заклинанием, которое тут же произнес Веззир, и со зловещим лязгом упал на брусчатку. Паучиха издала разочарованный рев.

На секунду воцарилась пугающая тишина. Затем раздался пронзительный голос Веззира, усиленный магией:

— Нападение на императрицу! Ко мне, стража! Ко мне! Убить их! Уничтожить их, всех до единого!

Именно этот призыв положил начало первому акту революции в Селумбре.

Глава 30

Гриза и Сирус не ожидали подобного завершения от Альбрехта: Паучиха — имперская принцесса! Но времени на раздумья у них не было. Начинался последний этап их плана, и нельзя было терять ни секунды.

Автоматы вокруг помоста схватили свои аркебузы и направили их на приговоренных, повернувшись спиной к зрителям. Однако игнорирование разгорячившейся толпы оказалось ошибкой: разъяренные мужчины и женщины из народа бросились на Медную стражу, с силой пихая механические агрегаты, заставляя их падать вперед и пытаясь вырвать оружие из их рук. К сожалению, всех их остановить не удалось, и раздалось несколько выстрелов. Шестеро пленников безмолвно рухнули, пронзенные мушкетными выстрелами в упор.

Эта бойня вызвала гнев толпы. Повсюду вспыхнули потасовки: люди яростно набрасывались на Медную стражу и пытались оттеснить ее как можно дальше от заключенных. Вместо гниющих овощей и фруктов в сторону имперских сил полетели булыжники, кирпичи, куски дерева и даже вырванный из основания фонарный столб.

Шаг за шагом стражники отступали.

— Подкрепление! — завопил Веззир. — Ведите... Ай!

Узкое лицо Верховного Эзотерика дернулось назад, и он едва не потерял равновесие. Перед ним стоял Сирус, его руки окутывало странное черное гало. Когда Веззир пришел в себя, из его глаз по щекам текли кровавые слезы, и их, казалось, не остановить. Он судорожно моргал, но при каждом моргании его веки еще больше покрывались густой горячей жидкостью.

— Черная магия! — ахнул Верховный Эзотерик, смазывая пальцами длинные алые полосы. — Как ты посмел...? Черная магия против высшего представителя Империи?!

— Когда сталкиваешься с худшим, иногда приходится обращаться к худшему, — твердо ответил Сирус.

И он снова поднял руку, произнося ужасную формулу, едва не разорвавшую ему губы. Тут же материализовался рой голодных насекомых и метнулся к лицу Верховного Эзотерика. Но тот тут же среагировал, быстро произнеся слова могучего заклинания. Воздух вокруг них замерз, и застывшие в воздухе насекомые с гудением рухнули на землю дождем мелких черных, иссохших телец. На этом Верховный Эзотерик не остановился: из ледяного небытия вырвались длинные иглы сверкающего инея, которые, затрепетав, устремились к Сирусу.

Когда инеистые лезвия явились из пустоты и устремились к молодому магу, тот едва успел произнести первые слова заклятия щита. Его оборонительный барьер отразил часть атак, но несколько ледяных ножей все же попали в него, один из них прочертил длинную кровавую борозду по его голове, когда он пригнулся, чтобы уклониться. Он закричал от боли и упал на землю, схватившись за лоб.

— Сирус! — воскликнула Гриза, бросаясь к нему.

— Отойди! — приказал волшебник, вставая с лицом в крови. — Я... продержусь!

— Но ты же знаешь, я могла бы...

— Нет! — прорычал Сирус. — Не сейчас! Займи свою позицию!