Равейн шагнул к сыну, оставив на земле идеально круглый отпечаток основания скипетра.

— Надеюсь, этот Муфсид тебя не встревожил?

— Меня трудно встревожить, — ответил Арин.

— Да, это так, — согласился Равейн, продолжая изучать сына. — Это меня и пугает.

Момент затянулся, истончаясь до предела, отчего мне захотелось закричать от этого напряжения. Казалось, протяни руку — и я коснусь Ханым, настолько явно ее образ вызывал тихий ужас, исходивший от Равейна.

Третий голос разрезал тишину поляны:

— Прошу прощения, что прерываю.

Уэс! Я расплылась в улыбке, пьянея от радости при виде хмурого пожилого гвардейца. Кто бы мог подумать, что я соскучусь по этому недовольному лицу и сверкающей лысине?

— Припасы погружены, лошади готовы. Солдаты ждут ваших указаний, мой лорд.

Равейн похлопал Арина по плечу, и угроза растаяла, словно туман теплым летним утром.

— Ну, ступай. Возвращайся либо с открытыми торговыми путями, либо с головой Муриба в мешке, мне без разницы. — Равейн рассмеялся. — Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым, Арин. Твоим представлениям о чести не место в такие времена. Если солдаты вернутся в Низал без тебя, если ты совершишь какой-нибудь идиотский подвиг в ущерб себе, я повешу каждого мужчину, ребенка и лошадь, которые тебе это позволили.

Уэс ошеломленно уставился на Равейна, но лицо Арина не дрогнуло. Полагаю, эту речь он слышал уже не впервые.

Верховный еще раз попрощался с сыном и зашагал прочь между деревьев. Надеюсь, карета, которая ждет его на той стороне, развалится и швырнет его лицом прямиком в каменистое русло реки. Ярость колотила в стенки сердца, и я мысленно взмолилась собственному телу расслабиться, пока окончательно не рухнуло равновесие. Паника наконец отступила, и мне меньше всего хотелось давать разуму повод запустить её снова.

— Сир, мне…

— Подожди.

Я отсчитала три долгие минуты, прежде чем Арин выдохнул и повернулся спиной к тропе, где скрылся отец.

— У меня к тебе просьба, Уэс.

— Мой лорд, между нами не бывает просьб. Ваша воля для меня закон.

Арин вскинул руку, обрывая гвардейца. Готовность Уэса, казалось, причиняла ему боль.

«Послушание должно быть осознанным, а не инстинктивным». Но с чего Арину переживать, что верность Уэса слепа? Он служил Арину половину жизни Наследника. Если кто и знал Арина, если кто и пошел бы за ним ради его лидерских качеств, а не из-за королевской крови, так это Уэс.

— Нет-нет. То, о чем я прошу, выходит за рамки твоего долга передо мной. Это ставит под угрозу твою жизнь и свободу. Если ты откажешься, мое уважение к тебе ничуть не уменьшится.

Выглядела я, должно быть, такой же растерянной, как и Уэс. Гвардеец переступил с ноги на ногу, его пальцы коснулись воротника. Еще в тренировочных туннелях я заметила, что низальские гвардейцы носят свои уникальные знаки отличия на разных частях формы. Джеру прятал свой под клапаном нагрудного кармана. Уэс — на воротнике рубашки. Рен носил его на внутренней стороне рукава. Ваун приколол орбанский знак на грудь; помню, как я сорвала его с мундира во время нашей схватки.

— Спрашивайте, мой принц. Мой ответ будет моим собственным выбором.

От сурового профиля Арина внутри всё сжалось. Каким бы ни было это поручение, он до ужаса не хотел давать его Уэсу.

— Я не могу понять, где они, — выпалил Арин на одном дыхании, пополам с поражением и досадой. — Я днями изучал карты, но я бы почувствовал их. Я должен был их почувствовать.

Я подалась вперед, изо всех сил стараясь расслышать.

— Подозреваю, что после нашего разговора отец может свернуть к рудникам, прежде чем вернуться в Цитадель. Надеюсь, я ошибаюсь. Правда, надеюсь. — Арин умолк, его внутренняя борьба была почти осязаемой. — У меня нет времени объяснять тебе, как собирают магию, да и не думаю, что в твоих интересах знать подробности. Достаточно понимать, что эти шахты использовались Маликой Палией и Маликом Нияром для хранения магии, которую они выкачивали из джасадцев. Магии, которую мой отец и остальные королевства тайно делили между собой — и этой практике без малого столько же лет, сколько лесу, в котором мы стоим.

Если я еще сомневалась, что моя магия полностью блокируется во время этих явлений Арину, то этот момент развеял все сомнения. Будь магия при мне, дерево, на которое я опиралась, уже полыхало бы ярким пламенем. Да что там, все деревья вокруг горели бы, и я раздувала бы этот пожар, пока он не настигнет Верховного Равейна и не сожжет его заживо.

Я попыталась справиться с гулом в ушах. Верховный Равейн, королева Ханан, король Муриб, Султанша Бисаи — они все торговали магией, которую мои дедушка с бабушкой выкачивали из нижних вилайятов? Они участвовали в том самом злодеянии, из-за которого предали огню наше королевство?