Сэфа слышала шепотки об этом еще до того, как попала в Лукуб. Вайда годами методично расширяла границы, откусывая для Лукуба всё новые земли Эссама. Никто её не останавливал — кому охота тратить солдат на охрану лесной глуши? — но незамеченным это не оставалось. Пока она не перекрывала торговые пути и не мешала доступу к Хируну, правители, похоже, не стремились сдерживать опрометчивую экспансию Султанши.

Но зачем Вайда взяла её с собой на эту встречу?

— Ты уверен в этих координатах, Баусет? — Вайда прищурилась. — Или мне придется снова тащиться сюда через три недели, чтобы дать тебе очередное разрешение тратить мое время и присваивать новые бесполезные земли?

Баусет нервно заломил руки.

— Кера отследил семнадцать исчезновений до этой точки в Эссаме, Ваше Величество. Он видел, как звенья их жизненных цепей тянулись через Эссам и обрывались в пределах десяти миль от укрепления.

Сердце Сэфы, которое за всю ночь не знало ни секунды покоя, пустилось вскачь. Она ведь не могла ослышаться?

— Разрешаю захватить земли, которые нужны Кере, — произнесла Вайда. — Постарайтесь держаться как можно дальше от самого укрепления. Но если придется занять его под нашим флагом, сделайте это без насилия. Оккупация земель вокруг низальского аванпоста — это одно, но Арин не спустит нам бойню своих солдат.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Баусет поклонился и, так же внезапно, как и появился, снова растворился в ночной тени.

Вайда задумчиво прикусила губу, а затем спросила:

— Может, попросить кучера купить нам халявы? Я предпочитаю с фисташками, но если ты против, можем взять обычный брусочек.

Пожалуй, Сэфе стоило наступить на Лафа Соуда — просто чтобы убедиться, что всё это не кошмарный сон. Но происходящее слишком сильно смахивало на бред: Султанша рассуждает об утреннем лакомстве в темном тупике, пока человек в капюшоне отправляется развязывать войну.

— Человек, которого он упомянул, Кера… — Воображение Сэфы никогда не отличалось масштабом, ей просто не хватило бы фантазии выдумать эту ночь. А значит, всё это было чудовищной, ошеломляющей реальностью. — Он джасадец?

— Наполовину. — Вайда плотнее запахнула плащ и зашагала обратно к выходу из переулка. — Отец джасадец, мать из Лукуба. Потрясающая магия. Ужасный вкус на шляпы.

— Он использует магию ради вас? — Сэфа поспешила за ней, с опаской косясь на темноту, сгущавшуюся в глубине тупика.

— А ради кого еще ему её использовать?

— Я не понимаю. Магия ведь под запретом.

— Тогда тебе лучше перестать болтать о ней, дорогуша. Не хватало еще, чтобы кто-то истолковал твои слова превратно.

Следующие слова застряли у Сэфы в горле. Тон Вайды едва заметно изменился. Сэфа вплотную подошла к той хрупкой грани, что отделяла благодушие Вайды от ярости, из-за которой люди бесследно исчезали в колодцах.

Пройдя часть подъема в гору, Сэфа откашлялась.

— Я люблю фисташки.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. СИЛЬВИЯ

Колени врезались в землю. Я полетела кувырком вперед, и одеяло приняло на себя самые жестокие царапины от дерева, за которое я успела ухватиться.

Быстрый осмотр. Десять пальцев на руках, один нос, все пальцы на ногах на месте.

Инстинкт пронзил пелену паники с легкостью раскаленного лезвия, входящего в масло. Опираясь на ствол, я поднялась на ноги и замерла, прислушиваясь к каждому шороху.

Куда, черт возьми, занесла меня магия?

Я оглядела лесную чащу и шоркнула каблуком по почве. Сухая, потрескавшаяся земля, и ни единого комара — значит, Хирун далеко. Судя по густому сплетению деревьев, меня выбросило где-то на севере, скорее всего, в той части Эссамского леса, что разделяет Низал и Лукуб.

Я принялась искать на стволах метки в виде черных воронов или любые приметы северной растительности, чтобы точнее определить координаты. Не верилось, что магия швырнула меня в случайный угол Эссама. Чего я не замечаю?

Звук голосов заставил меня так и застыть на месте. Я поспешно вжалась в дерево.

Они приближались, и у меня внутри всё оборвалось.

О да, у моей магии просто паршивое чувство юмора.

— Ты уверен, что не возьмешь дополнительный полк? — спросил Равейн, и к горлу снова подступила недавняя тошнота. — Я беспокоюсь, что ты остаешься без прикрытия.

— Я и так беру больше людей, чем хотелось бы, — раздался ровный, мелодичный голос. Я прижалась лбом к коре, чувствуя, как грубые волокна врезаются в кожу. Ну конечно. — Явись мы с огромным войском, возникнет риск неверного истолкования. Король Муриб и без того на взводе.

— Они все на взводе. Их истерики становятся невыносимыми. — Равейн вздохнул. Собеседники остановились совсем рядом, и я затаила дыхание. Я слишком хорошо помнила об остром слухе Наследника.

— Невыносимыми они были две недели назад, когда закрытие торговых путей оставалось пустой угрозой. После Изгиба Галима они сгоняют и казнят каждого, кого подозревают в колдовстве, и масштабы только растут, — произнес Арин. — Возможно, мы задали не лучший прецедент, казнив Муфсидов.