Едва заметную нотку осуждения в голосе Арина большинство бы пропустило мимо ушей, но я в изумлении вскинула брови. Очевидно, решение казнить Муфсидов не было единогласным.

После ледяной паузы Равейн ответил:

— И какую же еще информацию ты надеялся вытянуть из Муфсидов, Арин? Знай они, где Наследница Джасада, они нашли бы её первыми. Когда инструмент больше не служит цели, его либо выбрасывают, либо находят ему другое применение. Одним ударом мы избавились от Муфсидов и утихомирили боль тех, кто требовал покарать хоть кого-то за Изгиб Галима.

Я осторожно сместила вес, чтобы заглянуть за дерево.

Первым делом я увидела скипетр. Стеклянный ворон уставился на меня бусинками глаз; его уродливую голову частично скрывали унизанные кольцами пальцы Равейна. Верховный ничуть не изменился с тех пор, как мне в последний раз не посчастливилось его лицезреть. Широкоплечий, мощный мужчина — лишь прядь седины в волнистых черных волосах выдавала возраст. Очарование сочилось из него, как гной из раны, утягивая неосторожных в липкий след.

Второй собеседник стоял ко мне спиной, но даже не слышь я его голоса, не видь этих густых серебряных волн волос, я бы узнала его по одной только осанке. Я часами изучала ширину этих плеч, пересчитывала позвонки, когда он склонялся над картой. И завидовала тому, с какой грацией он двигался, не зная моего хруста и ломоты в костях.

С горькой усмешкой я поймала себя на мысли, что уже привыкла созерцать Арина со спины чаще, чем лицом к лицу.

— К тому же, — продолжил Равейн, — я полагал, что твой последний визит в камеры снял все оставшиеся вопросы.

Не смотри я в этот момент на спину Арина, я бы пропустила то, как напряжение пробежало по его мышцам. Равейн склонил голову, глядя на сына, и я с трудом подавила дрожь. Каждое движение, которым я восхищалась в сыне, у отца выглядело чудовищно.

— Мне показалось странным, что у Муфсидов осталось достаточно магии, чтобы освободиться от оков перед эшафотом. Представь моё удивление, когда стражник упомянул о твоем визите в тюрьму всего за пару часов до казни. «Невозможно», — подумал я. Зачем тебе идти в камеры и не выкачать их магию? На тебя не похоже упускать такие детали.

— Детали трудно удерживать в голове с травмой этой самой головы, — отрезал Арин. Фраза повисла в воздухе, прозвучав странно и весомо, и я вспомнила струйку крови, сбегавшую по его виску в ночь нападения на Изгиб Галима.

— И то верно, — протянул Равейн. — Полагаю, ты надеялся, что накануне смерти узники станут сговорчивее и поделятся секретами. Как всегда, ты проявляешь к ним больше чести, чем они заслуживают. Узнал что-нибудь полезное?

Последовавшая пауза отозвалась ударом в моей собственной груди. Секундное колебание Арина породило во мне волну ступора.

«Это просто его обычная сдержанная манера речи», — попыталась успокоить себя я. Это вовсе не значит, что он что-то скрывает от отца.

— Один из них рассказал мне историю, — произнес Арин. — Ты был прав, разумеется. Ничего ценного выведать не удалось.

Я замерла, окончательно уподобившись дереву, к которому прижималась. Снова Арин звучал абсолютно нормально, но эта интонация… отсутствие задумчивой паузы между фразами. Словно он заучил текст и отрепетировал эту сцену. Может, я и не родилась лгуньей, но определенно выросла в первоклассную мастерицу этого дела. Я знала, как огранить хорошую ложь и в какой момент её подать. Но я никогда не слышала ничего подобного от Командира.

Я ущипнула себя за руку. Ничего не изменилось.

Оскверненная гробница Ровиала.

Аринлгал .

— Пожалуй, мне следовало внимательнее отнестись к твоим опасениям, — вздохнул Равейн. — Я знаю, ты лишь пытался найти ответы по поводу этой джасадской крысы.

Ха! Крыса, значит? Что ж, надеюсь, я знатно сную на чердаке его кошмаров.

— Тот Муфсид поднял один любопытный вопрос, — ровно и бесстрастно проговорил Арин.

— Да?

— Мы ведь так и не нашли запасы магии, которую Палия и Нияр выкачивали из своего народа?

И Равейн, и я замерли одновременно.

Морщины на лбу Равейна разгладились, плечи расслабленно опустились. Напускное изящество актера, разминающегося перед выходом на сцену. Не будь мне так противно, я бы сделала пару заметок. Вот так нужно лгать.

— Нет, не нашли. Да и как бы мы смогли? Никто из нас не знал, что Малик и Малика собирают магию, вплоть до Кровавого Саммита. Они проворачивали это в строжайшем секрете, маскируя под несчастные случаи на производстве в южных вилайятах. Как только до остальных дошли слухи об их гнусных деяниях, мы тут же созвали Саммит.

— Разумеется.

— Что касается выкачанной магии — одному богу известно, где они её спрятали. Возможно, она всё еще где-то в Джасаде. Собранная магия — да и любая магия, лишенная источника, — долго не живет без внешней силы, которая её удерживает. Кощунственность этой практики — то, с чем наши предки упорно боролись, Арин. Я не стремился разыскивать эту магию, чтобы другие правители не поддались алчности.

— Ясно.