Легкие словно сдавило тисками. Я попыталась напомнить себе, что этим венам можно найти кучу объяснений. Я ведь почти ничего не знаю о магии, тем более о той, что большую часть жизни была заперта под наручниками. Может, я до смерти пугаюсь обычного косметического дефекта.

Я свернулась калачиком на полу, натянув одеяло на голову. Дыхание, и без того замедляющееся, замерло.

Магическое безумие — это не та проблема, которую можно спокойно обдумать и просчитать. К такой реальности невозможно подготовиться даже теоретически.

В кромешной тьме стало гораздо легче различать это колкое давление магии в затылке.

Я высунула голову из-под одеяла как раз в тот миг, когда комната растворилась в пустоте.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. СЭФА

От полуночной прогулки в компании Султанши по улицам Лукуба не стоило ждать ничего хорошего, но Сэфа всё равно оказалась здесь — полностью одетая и до предела встревоженная.

Ночной холод покалывал обнаженные щеки. Рассказы о ночных бесчинствах Лукуба явно были преувеличены. Улица простиралась перед ними совершенно пустая: никакого движения, лишь фонари отбрасывали дрожащие тени на бледную каменную мостовую. По обеим сторонам выстроились купольные двухэтажные здания, напоминавшие Сэфе яйца, аккуратно уложенные в корзину. Они прошли мимо одного купола с красными полосами, низ которого поблек, а полоски облупившейся краски осыпались прямо на траву. Соседний же купол украшал вихрь из изумрудной плитки.

Вайда неторопливо шагала по пустынной дороге в облегающем хлопковом платье, перебирая пальцами края белого плаща. Капюшон был наброшен поверх кос и низко надвинут на лоб. Без своего фирменного рубинового макияжа губ и густой подводки Султанша выглядела поразительно молодо.

Она сняла все кольца, кроме одного.Того самого . Кольца, на котором Сэфа в последнее время зациклилась с пугающей регулярностью. Кольца, которое никогда не покидало палец Вайды, сколько бы Сэфа ни проверяла.

Наряд Султанши явно подбирался ради анонимности, и Сэфа едва сдерживала смешок. У льва было бы больше шансов сойти за божью коровку. Стоило кому-то хоть мельком вглядеться в лицо Вайды, и весь маскарад рухнул бы в то же мгновение.

— Ты никогда не упоминала, что умеешь шить, — заговорила Вайда впервые с тех пор, как посреди ночи приказала слуге разбудить Сэфу и доставить её в карету.

Сэфа едва не споткнулась на ровном месте. Страх обжег кожу, и ей до безумия захотелось прижать тыльные стороны ладоней к щекам, чтобы сбить подступившую к лицу кровь.

— Ваше Величество? — только и смогла пискнуть она.

— Мои слуги болтают о платьях, над которыми ты трудишься в своих покоях. Они для меня?

Недошитые платья в комнате. Мышцы живота Сэфы расслабились от облегчения.

— Они недостойны вас, Султанша, — ответила Сэфа. — Просто глупое занятие, чтобы скоротать время, когда не спится. Способ отвлечься.

— Вот как. Неужели служить мне настолько ужасно, что тебе требуется ежедневная передышка? — Нижняя губа Вайды задрожала.

— Конечно же нет!

— Прекрасно. — Надутые губы сменились выражением скуки, словно прилив смыл буквы, выведенные на песке. — От чего же тогда тебе нужно отвлекаться?

Благословенная красота Байры. Каждая волосинка на теле Сэфы встала дыбом.

Эмоции не должны быть такими… мимолетными. У них не бывает четких контуров и различимых границ. Но Султанша примеряла чувства как шляпки, подбирая их под случай и отбрасывая с легкостью, от которой у Сэфы мороз шел по коже.

— От собственной головы, — ответила Сэфа. Вряд ли стоило признаваться, как сильно слуги её ненавидят. Как они замолкают при её появлении или кладут еду на грязные тарелки. Учитывая, что вся роль Сэфы в Слоновом Дворце сводилась к сбору информации для Султанши, враждебность персонала не шла ей в плюс.

— Хм, — отозвалась Вайда. Этот неопределенный звук оборвал дальнейшие расспросы, и Сэфа с благодарностью погрузилась в молчание.

За последние несколько недель Сэфе показалось, что она начинает лучше понимать Вайду. Хихиканье могло означать либо чью-то неминуемую гибель, либо шутку, над которой посмеялся бы разве что десятилетний ребенок. Если же её вздох длился дольше пяти секунд, всем в радиусе мили следовало срочно спасаться бегством.

Самой неизменной привычкой Султанши была одержимость собственной внешностью. Она проводила по нескольку часов в день под присмотром специалистов; Сэфа лично видела, как в покои Вайды заносили всё — от пиявок до горячего воска.

На первый взгляд это казалось крайним проявлением тщеславия. Но Сэфа наблюдала за тем, как Вайда смотрит на себя в зеркало. Эта напряженность неприятно напоминала дни после покушения на Сильвию в Слоновом Дворце. Едва придя в себя, Сильвия потребовала у Уэса нож, который вытащили у неё из груди. Когда неохотно подчинившийся гвардеец передал оружие, Сильвия вытерла лезвие о штаны, провела большим пальцем по острию и спрятала его в сапог.