Эфра потребовал, чтобы я попробовала еще раз, и я подчинилась. Я попыталась еще раз десять, и каждая новая попытка порождала очередного миниатюрного китмира. Два с пушистыми золотыми крыльями и серебряными клювами; один — с угрожающе острыми перьями; еще несколько — с уродливыми рожками, торчащими в разные стороны.

И у каждого из них были мои глаза.

«Твои прекрасные глаза китмира», — всегда говорила Нифран.«Темные и глубокие, как самое бескрайнее море».

По спине пробежал холодок. Это я наделила китмиров своими глазами или это сходство всегда было настолько жутким?

Солнце опускалось, окрашивая гладь моря Сухна в багровые и золотые тона.

— Как думаешь, они не покусают детей? — спросила Майя справа от меня. Её внезапное появление заставило меня издать весьма недостойный писк. — Детвора так захочет с ними поиграть.

Китмиры скакали по утесу, даже не думая исчезать, как их предшественник. Один клюнул Майю в лодыжку, и она потрепала его по чешуйчатой голове.

— Думаю, лучше дать им немного времени, — добавила Майя. — Кстати, Яра уже здесь. Информатор.

Я шумно вдохнула:

— Она что-нибудь рассказала?

Майя покачала базой:

— Я первым делом пошла за тобой. Остальные Ада уже собираются. С Намсой всё в порядке?

Один из китмиров направился к Эфре, и тот поспешно отпрянул, когда птица подскочила ближе. Для человека, испугавшегося пернатого вполовину меньше себя, в нем обнаружилось поразительное количество возмущения.

— И это всё? — потребовал он ответа, тыча пальцем в стайку мелких китмиров. — Вот он, предел твоей хваленой магии?

В этот момент Эфра едва не погиб.

Мгновение пришло и ушло. Солнце едва сдвинулось. Намса все еще утирала слезы с лица. Майя как раз наклонилась, чтобы почесать клюв чрезмерно пернатого китмира.

Но это мгновение растянулось, струны моей магии натянулись до предела. Моя магия желала его смерти. Прикажи я ей — и сердце Эфры сделало бы последний удар, и он замертво рухнул бы на землю.

Как та женщина в видении.

То, что я увидела, было невозможно. Это была я, но в то же время не я. Лицо, отразившееся в ручье, принадлежало незнакомке, но то, что она делала, казалось пугающе реальным. То, как эта несчастная девушка была расчленена, выпотрошена и оставлена сохнуть на солнце, словно шкура зверя... Я не могла сотворить такое даже в самые темные свои минуты. Да, я могла быть жестокой и безжалостной, но в моей жестокости не было изящества. Мой гнев всегда принимал форму слепой, яростной силы, сокрушающей всё на своем пути, и мне было плевать, как именно цель будет достигнута. Но та отстраненная, смакующая дикость из видения была выше моих сил.

По крайней мере, мне так казалось.

«Твой разум — это лабиринт зеркал, отражающий лишь те воспоминания, которые ты сама решила сохранить».

Ногти впились в локти, и я загнала растущую панику глубоко внутрь. Моя магия была странной — она всегда была такой, еще до наручников. Видения, фигуры у водопада? Всё это бред. Всё это невозможно.

Эфра продолжал сыпать упреками в адрес китмиров, моей магии и самого факта моего существования. Желание убить его улетучилось, но это не означало, что у меня не кончилось терпение.

На этот раз волна магии отозвалась послушнее. Я резко вскинула запястье, и четыре китмира спикировали прямо на Эфру. Воздух прорезали нечленораздельные вопли: существа вцепились когтями в его руки и ноги и взмыли ввысь. Я весело помахала рукой, пока они уносили его за край утеса, точно неуклюжее бревно.

— Что ж, — Намса подошла ко мне, наблюдая, как китмиры кружат над морем, удерживая Эфру. Пожалуй, лучший вид на закат, который я только видела.

— Я сделала всё, что могла, — сухо отрезала я. Если она собиралась разразиться тирадой о моих неудачах, я не стану бросать её в море вслед за Эфрой, но и слушать не останусь. — Это всё, на что я способна. Больше мне предложить нечего. Я буду пытаться дальше, но пока не понимаю свою магию. На это нужно время.

Легкое прикосновение к локтю отозвалось разрядом тока, и я едва сдержалась, чтобы не отпрянуть. Моя неприязнь к тактильности поутихла, но неожиданные контакты всё еще выбивали почву из-под ног.

На меня смотрели полные боли карие глаза.

— Мы всё сделали не так, верно? Просим тебя вести нас за собой, а сами обращаемся как с преступницей. Требуем твоей магии и тут же судим тебя за неё. Неудивительно, что ты о нас такого невысокого мнения. Проклятые Авалин, да ты у самого Командующего Низала нашла бы больше милосердия.

Я только захлопала глазами от изумления.

— Тебе всего двадцать один год, Эссия, — мягко произнесла Намса. — Твои знания о Джасаде — лишь смутные очертания, но бремя этой страны возложили на тебя с самого рождения. Мы — все остальные, вся наша община — должны были облегчить эту ношу. Долг — это вес, который мы должны нести вместе, а не оружие, которым мы калечим друг друга. — Она заправила прядь волос за ухо и опустила взгляд. — Мне следовало сделать больше, чтобы сгладить углы, но...

Я обхватила себя руками, борясь с внезапно подступившим комом к горлу.

— Давуд.