В этом вопросе основополагающие законы Низала всегда оставались незыблемыми: если дело не касалось магии или прямой угрозы жизням низальцев, они не вмешивались во внутренние дела других королевств. Деревенские жители могли хоть четвертовать Феликса и насадить его останки на шпили собственного дворца — если там нет магии, Арин казнит любого солдата, который ступит на омальскую землю ради вмешательства.

Кое-кто из советников предлагал привлечь Султаншу Вайду, королеву Ханан и короля Муриба, чтобы заручиться их поддержкой и выбить для Низала полную свободу действий на их территориях, пока джасадский Наследник не будет пойман.

Арин закинул ногу на ногу. Он перешел на тон столь же ленивый, как и его поза, что полностью соответствовало ценности этого предложения.

— Король Муриб со времен Джасадской войны не планировал ничего сложнее собственного завтрака. Большей частью армейских операций заправляет Сорн. А все время Орбанского Наследника, как нам известно, уходит на поиски лекарства для его впавшего в кому Чемпиона.

Неутихающее горе Сорна по своему Чемпиону удивило всех, включая Арина. Чемпионы редко доживали до конца Алкаллы — факт, о котором, как думал Арин, Сорну напоминать не нужно.

Даже сейчас в ушах звенел неистовый рев Сорна, когда тот баюкал на руках обмякшее тело своего Чемпиона. Этот звук фоном сопровождал его собственную всепоглощающую панику, когда Арин тащил Наследницу Джасада прочь из песка. И пусть её голова не ушла под воду, как у Дии из Орбана, безжизненного тела и поверхностного дыхания хватило, чтобы лишить Арина всякого намека на облегчение.

Арин отогнал непрошеное воспоминание. Пока Сорн не бросит попытки исцелить Дию, он бесполезен.

— Зинские соглашения — единственная причина, по которой Султанша Вайда еще не развязала с нами войну, — продолжил Арин. — Я не вижу веских причин втягивать Султаншу в наши поиски и давать ей повод обвинить Низал в нарушении договора.

— Султанша всегда балансировала на грани Зинских соглашений, прежде чем дать попятную, — впервые подала голос Лайла. Эмиссар Низала тихо вела записи с самого начала заседания.

Арин кивнул:

— Лайла права. Годами Султанша Вайда прощупывала границы Зинских соглашений, как кошка с мышкой под лапой: слишком умна, чтобы выпустить добычу совсем, и слишком коварна, чтобы отказать себе в удовольствии прижать её посильнее.

— А что насчет Омала? Мы уверены, что королева Ханан не имеет влияния на своего племянника? — спросил Фахим.

Новоназначенный Верховный Советник потер бровью подушечку большого пальца, изучая бумаги с усталостью, которая была Арину слишком хорошо знакома.

Фахим стал вторым человеком, которого Арин ввел в Совет. Первой была Лайла. Один за другим его люди вытесняли назначенцев отца.

И это не осталось незамеченным.

Герсини, старейший из присутствующих советников, покачал головой:

— Королева Ханан почти не покидает омальский дворец, а в отчетах говорится, что её здоровье резко ухудшилось. Шок от известия, что дочь её сына жива, дался ей тяжело.

— Какая разница? Она превратилась в пустое место еще со времен Кровавого Саммита, — отрезала Сама. — Нашей целью должен стать Феликс. В его руках королевство и его внушительные ресурсы. У него есть все причины желать поимки джасадской Королевы. Её отец был первым Наследником Омала, её кровь дает ей прямое право на его трон.

— Феликс — избалованный ребенок, — возразил Фахим. — Масштаб полноценного союза выше его понимания. Мы не можем полагаться на поддержку нерешительного правителя, который держит власть как младенец погремушку. Благодаря Заявлению Мадейн у нас уже есть доступ в Омал и остальные королевства. Пока солдаты не переходят рамки, у нас есть официальное право искать джасадскую Королеву так, как мы посчитаем нужным.

— У нас даже солдат лишних нет, — подал голос Байум, выдвигая третье — и самое раздражающее — течение мысли.

Годы практики позволяли Арину сохранять лицо непроницаемым. Предложение Байума на первый взгляд казалось простым: вернуть обязательный призыв по всему Низалу, включая нижние деревни, и убрать средние ступени подготовки, чтобы солдаты выпускались быстрее.

Топорно, лениво и шито белыми нитками. Как и любая другая идея, выползавшая из Баюма.

По законам Низала Арин не мог без веской причины уволить назначенного предшественником члена Совета. Это правило позволяло советникам честно высказываться по спорным вопросам, не боясь потерять место и не тратя время на лесть новому Командору. В обычных обстоятельствах Арин счел бы этот закон полезным. Но поскольку тот гарантировал постоянное присутствие Байума в зале заседаний, Арин его ненавидел.

Фахим кашлянул. Будучи новичком в своей роли, он еще не совсем освоился среди коллег.

— Мы не можем рисковать. Что произойдет, если весть о существовании Наследницы Джасада разлетится повсюду?

Байум застонал. Желтовато-коричневые волосы облепляли его голову, напоминая очищенный банан, — такие же скользкие, как и его вечно бегающие глаза и слишком угодливая улыбка.