Под куполообразным потолком кружился золотистый и серебряный свет, создавая подобие солнца, на которое больно было смотреть дольше секунды. И пусть солнце было фальшивым, ряды шуршащих вокруг зеленых побегов казались более чем настоящими. Как и цветы — неисчислимое множество видов и расцветок. Они оплетали стены, свисали лианами с потолка и распускались прямо на земле.

Я уставилась на медленно вращающееся светило. В зале Алкаллы, где я тренировалась, небо над головой двигалось точно так же. Только вместо цветов на противоположной стене по кругу крутилась сцена с Усром Джасадом и моими бабушкой и дедушкой.

— Что произошло? Последнее, что я помню, — как пыталась убить Эфру. — Я оживилась: — Он сдох?

— Нет, — отрезала Намса.

— Но ему изрядно досталось, — поспешила утешить меня Майя, за что тут же схлопотала хмурый взгляд от Намсы.

— Майя уложила тебя прежде, чем ты успела натворить глупостей. Ей пришлось выжать свою магию до последней капли, — отчитала меня Намса.

— Уложила меня, — медленно повторила я.

— У меня... специфическая магия, — пояснила Майя. — У многих из нас в Гибала она такая. Одна из моих способностей позволяет отключать чужое сознание, не причиняя вреда.

— Ты собиралась прикончить Эфру, — добавила Намса. — У нас не было выбора.

Тело наконец вспомнило, как функционировать, и я полностью выпрямилась. Взмахом руки я отпихнула плети цветов, что свисали на десятки футов с высокого потолка, напоминая застывший водопад красок. Опавшие лепестки ковром устилали землю.

Султанша Вайда утопила бы сотню детей, лишь бы наложить лапы на эти цветы.

— Значит, тот сон — ваших рук дело? — потребовала я ответа. — Всё это было не по-настоящему?

Майя и Намса переглянулись. Еще один такой заговорщицкий вид — и я начну кусаться. Они уже дважды усыпили меня, словно дикого зверя. Пора бы и мне извлечь из этого выгоду.

— Сон? — Майя заправила за ухо длинную волнистую прядь. — Я очень бережно охраняла твой разум, Мавлати, чтобы он оставался чистым. Я не хотела рисковать: вдруг твоя магия среагировала бы против моей?

— Что за сон? Что ты видела? — Намса отставила стакан и пристально уставилась на меня.

«Я видела его».

Слова застряли в груди, удержанные осторожностью, которую я и сама до конца не понимала. Это был всего лишь сон — какая беда, если я им поделюсь?

Цитадель выглядела столь же жуткой и грозной, как и в тот день, когда я впервые проехала через ее ворота. Семь каменных крыльев, расходящихся от уходящей в самое небо центральной башни, делали ее похожей на кошмарного паука, замершего в ожидании жертвы. За исключением крыла, которое я разнесла в щепки в ночь Бала Победителей, каждая мрачная деталь осталась неизменной.

Мои сны всегда отличались живостью, но это… Я ощупала стену центральной башни, и когда та не развеялась дымом, я рухнула на землю, отчаянно вырывая траву. Пыталась разрушить иллюзию, потому что этодолжно было быть иллюзией. Я ведь сбежала из Цитадели. Я находилась в горах за много лиг от этого проклятого места, зажатая между лесом и морем.

А потом я услышала женский крик.

Какая-то женщина стояла от него на расстоянии, едва ли вписывающемся в рамки приличий, и на ее миниатюрном лице читалась тревога.

И там был он. Синие глаза, похожие на холодный огонь, впились в меня.

Иллюзия способна безупречно воссоздать многие черты Арина. Покрой его черного пальто, спускающегося к самым сапогам. Перчатки в тон — такой же неизменный атрибут Наследника Низала, как и его сияющие серебряные волосы. Творческая и наблюдательная магия могла бы наколдовать даже крошечных фиолетовых воронов, вышитых на рукавах.

Но его глаза. Стойкость его взгляда. Ледяная стужа, которую почти невозможно пробить или растопить.

Никакое волшебство не способно воссоздать глаза Арина из Низала.

Та женщина схватила Арина за руку. Он повернул голову, освобождая меня из оков своего внимания, но было слишком поздно. Хватило и доли секунды, чтобы осознать: либо я окончательно лишилась рассудка, либо моя магия пошла наперекосяк.

А еще вид этой женщины, берущей Арина за руку в момент моего исчезновения, пробудил во мне ярость. Совершенно незнакомую мне ярость — при том, что я была знакома со множеством самых разных оттенков этого чувства.

Я повела плечами, стряхивая сон, словно налипшую ниточку.

— То, что Эфра наговорил на утесе. Это правда?

Намса вздохнула:

— План был запущен еще до того, как мы схватили тебя на Бале Победителей. Иначе мы бы не дали добро без твоего ведома.

Я поднялась на ноги, пошатываясь и хватаясь за одну из свисающих цветочных плетей, чтобы удержать равновесие. Мир поплыл перед глазами, и я зажмурилась от подступившей к горлу тошноты.

— Его нужно предупредить.

— Предупредить кого? — Намса вскочила. — Серебряного Змея? Ты сошла с ума?

— Это нарушает правила. — Я понимала, какой бред несу, но, несмотря на полное осознание того, как это прозвучит для остальных джасадцев, не могла заставить себя замолчать. — У нас есть правила.