— Боюсь, не в этот раз. Наше ухаживание продлилось всего месяц. Он не пришелся по душе родителям. Они заявили, что структуралист из Указа рано или поздно захочет жену, увлеченную домашним уютом, а не переговорами с «похотливыми дворянами в прокуренных притонах разврата». Бедняга все отрицал, но их подозрения засели у меня в голове. — Она провела большим пальцем по шестому браслету. — Видимо, мне снова не повезло.

— Мне жаль, — искренне сказал Арин.

Юго-западные провинции Низала исторически презирали своих северных соседей, выискивая самые мелочные способы напакостить друг другу. Фиррас, родной город Лайлы, свято чтил старую низальскую традицию: забирать по золотому браслету у каждого пришедшего свататься ухажера. В Указе же собирали серебряные кольца. Если Фиррас устраивал фестиваль, Указ затапливал дороги. В Указе ели сардины в честь прихода весны — Фиррас шел на нарушение дюжины законов, чтобы перекрыть плотиной участок Хируна и выловить всю рыбу до единой.

— Но за тебя я не переживаю, Лайла. — Арин не имел привычки комментировать личную жизнь подчиненных, да ему, в общем-то, и не давали поводов. — Мужчина, достойный стать твоей парой, найдет тебя, когда придет время.

— Хотелось бы, чтобы он искал меня побыстрее. — Лайла разгладила складки на блузке, стряхивая уныние. Они пошли дальше по лугу Цитадели. — К ночи я отправлю четверокурсников в Омал. Если повезет, Феликс пересмотрит разумность своих действий.

Плечи Арина немного расслабились, стоило им вернуться на привычную почву. Делиться мыслями о том, что он глубоко сомневается в наличии у Феликса хоть каких-то крупиц разума, он не стал.

Резкий порыв ветра убрал волосы с его шеи. Арин подставил лицо прохладному воздуху и совершил ошибку — взглянул на Лайлу.

Взгляд эмиссара изменился, наполнившись покорной тоской — примерно так же сам Арин мгновение назад высматривал солнце среди туч.

Челюсть Арина снова свело судорогой. Обычно она прятала эту... проблему... куда успешнее. Сегодня Лайла была сама не своя, а у него не оставалось ни времени, ни терпения на подобные разговоры.

Арин остановился и повернулся к ней всем телом. Стоило ей встретиться с ним взглядом, как тоска в ее глазах угасла, отступая назад — Арин знал, что так и будет.

Сильный лидер оборачивает любое преимущество в свою пользу. Внешность Арина была не более чем приманкой, которой он пользовался крайне редко. Если только он не ставил себе цель соткать искусную ложь, глаза всегда выдавали его с головой.

Холодные. Отрешенные. Абсолютно бесплодные для чего-то нежного или мягкого.

Он уже открыл рот, чтобы спросить Лайлу, есть ли у нее другие вопросы, когда на периферии зрения мелькнуло движение.

Арин замер, превратившись в камень.

Этого не могло быть.

В тени восточного крыла на траве стояла женщина. Спиной к Арину. Черные кудри рассыпались по широким плечам — распущенные, а ведь он знал, как сильно она это не любит. Она слегка повернулась к башне, и хриплый звук со свистом сорвался и заглох в его горле.

Нет. Нет, она не могла быть настолько глупой. Она ведь умнее.

Женщина, которая никак не могла быть Наследницей Джасада, подошла к стене восточного крыла и ткнула в нее пальцем.

Арин сделал шаг вперед. Рука скользнула в левый карман пальто, пальцы сжались вокруг тонкого, похожего на иглу стилета. Это обездвижит ее на время, достаточное, чтобы подоспели оковы и подкрепление.

Пальцы судорожно сжали рукоять.

Это нереально. Она бы никогда так не рискнула.

Борясь с пересохшим горлом, Арин произнес:

— Лайла, обернись. Медленно. И скажи мне, что ты видишь.

Галлюцинация в облике Наследницы Джасада опустилась на корточки и прижала ладони к траве. Она принялась ощупывать землю вокруг с нарастающей паникой.

— Эм... Гвардейцы патрулируют ворота. Синяя птица прячется в кустах. Рой мошек у садовой арки.

Лайла ее не видела. Лайла ее не видела, а значит, ее здесь не было. Либо Арин сошел с ума за последние десять минут, либо здесь замешана какая-то странная магия. Но благодаря своей чувствительности к магии Арин никогда не упускал из виду края иллюзии и всегда ощущал её заряд в воздухе. Сейчас же всё, кроме фантома Наследницы Джасада, оставалось абсолютно нормальным.

— Мой лорд, с вами все в порядке?

Поверить, что Сильвия из Джасада объявилась у дверей Цитадели после того, как месяцами умудрялась скрывать от него свою личность, значило пойти против любой логики. Куда разумнее было признать себя сумасшедшим.

Галлюцинация сморщила нос с той самой, до боли знакомой досадой.

— Сир! — окликнула Лайла, и от ее крика синяя птица взмыла в небо.

Голова Сильвии резко повернулась. Рука Арина замерла на стилете: широкие темные глаза нашли его взгляд. Глаза, которые он видел вспыхивающими от ярости и искрящимися от веселья. Глаза, которые никогда не были холодными или отрешенными.

Глаза, которые когда-то грели его кожу сильнее, чем способно любое солнце.

Тонкие пальцы сжались на его предплечье. Арин перевел взгляд на место касания, и выражение его лица, должно быть, оказалось настолько жутким, что Лайла тут же отдернула руку.

В эту долю секунды, пока он отвлекся, галлюцинация растворилась. Арин окинул взглядом внутренний двор. Никого. Словно ее никогда и не было.