Облачко бледного пара вырвалось изо рта Арина вместе с судорожным вздохом. Лишь минуту спустя он заставил себя отвести взгляд от пустой травы.

У него нет времени сходить с ума. Ему нужно предотвратить войну.

— Прости меня, — сказал Арин, сознательно сделав голос мягким, почти интимным. Не хватало еще, чтобы Лайла пополнила ряды тех, кто считает его разум помутившимся — это разрушило бы кучу планов. — Я мало спал этой ночью, и мне показалось, что на территории чужак. Я не хотел напугать тебя своей резкостью.

— Вам не за что просить прощения, Ваше Высочество. Вы можете обходиться со мной так, как вам угодно. — Стоило словам сорваться с губ Лайлы, как густой румянец залил ее щеки. Арин сделал вид, будто ничего не заметил.

Колокол пробил час, и Арин силой заставил себя отмахнуться от одной опасной мысли.

Его первым порывом, когда он увиделеё , было вовсе не схватиться за оружие и не призвать стражу.

Он хотел закричать:«Беги!»

Красные искры взлетали над верстаком кузнеца всякий раз, когда зубило с грохотом опускалось на основание стального меча. Этот звук разносился сейчас из каждой кузницы Низала, эхом катясь от верхних городов до самых окраин Изгиба Галима.

Ваун нетерпеливо переминался с ноги на ногу подле Арина, наблюдая за работой мастера с изрядной долей пренебрежения. Гвардеец никогда не горел желанием опускаться до изучения ремесел, за счет которых держалось рабочее общество. Его никогда не занимал вопрос, откуда берется еда на его тарелке, и он не задумывался, почему эфес его меча скругленный, а не квадратный. В минуты благодушия Арин списывал это безразличие на узкую специализацию, в которой просто не оставалось места для пустого любопытства.

И вот еще один наглядный пример: Ваун упорно таскался за Арином в каждую из десятков кузниц по всему Низалу. Гвардеец был в гражданском платье, а его жетон — символ службы у Арина и ранга в Цитадели — покоился в кармане.

Миссия Арина стала миссией Вауна. Безопасность Арина — его единственным интересом.

— Думаете, они понадобятся? — Ваун проводил взглядом кузнеца, метнувшегося к оранжевому зёву горна.

Подмастерье кузнеца отвесил Арину испуганный поклон и поспешил мимо. Он что-то зашептал на ухо мастеру, указывая на чертеж, который Арин лично доставил каждому кузнецу и оружейнику в королевстве. Они изучали контуры клейма, за выковку которого на сотнях клинков по всему Низалу Арин заплатил щедрое золото.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Арин.

Если эти мечи когда-нибудь окажутся в руках низальской армии, это будет означать крах Зинских соглашений.

Это будет означать, что впервые за сто с лишним лет Лукуб и Низал вступили в войну.

— Султанша не рискнет развязать войну с Низалом сейчас. Не тогда, когда над всеми нами висит угроза магии. — Губа Вауна дрогнула, и Арин заметил, как тот сдержал очередное замечание. Согласно молчаливому уговору, они никогда не обсуждали ни Наследницу Джасада, ни время, проведенное в туннелях. Точно так же они избегали любых упоминаний о том, как Ваун предал Арина, выдав его отцу вскоре после того, как Арин освободил его от службы.

— Пытаться предугадать, какому именно капризу Вайда поддастся сегодня, — пустая трата времени, — отрезал Арин. — Всё, что мы можем, — это готовиться к любому исходу.

Кузнец и подмастерье снова поклонились, когда Арин и Ваун вышли на улицу. Арин с сожалением отметил, что трясущиеся руки мастера наконец унялись — стоило Командору отвернуться. Возможно, эти личные визиты шли делу скорее во вред. Если присутствие Наследника так пугает кузнецов, в следующий раз он отправит вместо себя Уэса.

Мимо с грохотом проехала телега: две женщины и шестеро детей сидели в открытом кузове посреди куч ячменя. Самый маленький ребенок крепко прижимал к себе курицу, пока повозка покачивалась на ухабистой дороге.

Арин в последний раз взглянул на клеймо, выбитое на свежевыкованных мечах, сложенных горкой у кузнечного верстака.

Пока что это была лишь мера предосторожности. Непроверенная теория.

Но Арин сильно сомневался, что всё так и останется.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ

Я очнулась на земле. Майя и Намса сидели по обе стороны от меня, скрестив ноги. Они неторопливо потягивали что-то из исходящих паром красноватых стаканов с таким безмятежным видом, словно выдался погожий солнечный денек.

Борясь с головокружением, я приподнялась на локте, пытаясь заставить мышцы живота сократиться и принять вертикальное положение.

— Где… — Горло сдавило, отозвавшись резкой болью. — Где я?

— В Гибале, — ответила Майя. — Мы любим приводить сюда детей на праздники. Ну, знаешь, Йом иль-Фарк, Зинат Хенд. Мы подумали, что здесь тебе будет легче прийти в себя.