Девчонка, которая скалится на него с кровью, забившейся в трещинки на зубах, и правительница, которая сокрушит королевства ради своего народа. Одна и та же.

Не раздумывая, Арин вогнал нож в ямку на горле солдата и рванул вниз: через грудину, сквозь мягкий жир на животе, до самого таза. Рукоять вибрировала в руке, рассекая мышцы и кости. Внутренности вывалились на перчатки Арина, пачкая рукава, но ему было плевать.

Им её у меня не отнять.

Эта мысль стучала в голове Арина, с каждой секундой звуча всё громче. Он потрошил солдата, и на миг ему показалось, что на другом конце клинка оказалась женщина, заносившая бич над Эссией с завязанными глазами. Ханым, чей истошный крик разорвал воздух, Ханым, чьи глаза подернулись первым морозным налетом смерти.

Солдат рухнул на колени. Когда тело повалилось вперед, ударившись головой о сапог Арина, это снова был обычный омалиец.

Красные ручьи хлынули из трупа, питая чахлый бурьян под ним. Нож выпал из руки Арина, приземлившись в лужу.

Когда он обернулся, она всё так же сидела на земле. Впервые с начала битвы в её глазах застыл страх.

— Ох.

— Он мог тебя убить.

Не отрывая от него взгляда, Эссия поднялась на ноги. Что-то кардинально изменилось в ней, но Арин еще не успел остыть, чтобы понять, что именно.

— И что? — в голосе Эссии вместо злости послышалась глухая досада и что-то похожее на скорбь. — Ты расстроился, что упустил возможность сделать это сам?

— Ты не умрешь от рук труса, который бьет со спины.

— И ради этого ты выпотрошил его? — Она с силой потерла лоб ладонями. — Ты сам когда-то учил меня, что истинная честь принадлежит мертвецам, потому что выжившие бьют первыми, а каются потом.

Арин содрогнулся. Позади нее ход боя переломился не в пользу омальцев. Арин и не сомневался — орда карателей в форме не чета дисциплинированным, обученным солдатам. Воодушевленные близкой победой, деревенские прекратили отступление. Арин видел, как низальские бойцы, джасадские повстанцы и омальские жители единым фронтом теснили флот Феликса, который начал жаться к внешней стене Махаира.

Когда в последний раз королевства стояли плечом к плечу, объединившись ради общей цели?

Эссия подняла дрожащие руки, направив раскрытые ладони на Арина:

— Верховный лжет тебе.

Арин стиснул зубы, пришлось сделать усилие, чтобы разжать челюсть.

— Ты это твердишь постоянно.

— А ты в упор не слышишь. Арин, он лжет о…

— Мой отец лжет с того самого дня, как научился складывать буквы в слова, — перебил Арин. — Если мы начнем разбирать всю его ложь с самого начала, мы превратимся в прах вместе с твоей деревней.

— Отлично! Если ты знаешь, что он лжет, какого черта ты всё еще воюешь со мной? — потребовала она.

Арин провел рукой по волосам, не обращая внимания на кровь, засохшую в швах перчатки. Плевать на всё, кроме стука в висках и злости, которая крючьями вгрызалась в кости. Ему вообще не следовало вступать с ней в подобные разговоры — позволять её смутным обвинениям проникать в его разум. Она была искрой, упавшей на хворост его сомнений, раздувающей мелкие подозрения в неконтролируемое пламя.

— Верховный мог солгать о Кровавом Саммите. Мог соврать о том, кто участвовал в добыче магии Малика и Малики. — Арин выдохнул, и ледяной покой накрыл бушующий пожар в груди. Её методы ему не подходили: Арину незачем поджигать себя, чтобы видеть в темноте. Он будет идти сквозь нее шаг за шагом, твердо зная, куда опустится нога, прежде чем поднять её. — Но он не солгал о магическом безумии. Каждое зверство, каждая массовая гибель людей происходили по вине магического безумия.

— И сколько таких случаев было за всю историю? — отрезала она. — Сто или двести со времен погребения?

— По одному случаю каждый век со времен погребения.

Эссия уставилась на него, ошарашенная.

— То есть… сколько, чуть больше семидесяти? И ты хочешь сказать, что семьдесят человек сошли с ума от магии, и вы решили обвинить в этом саму магию?

— Спроси меня, сколько смертей принес каждый случай. Сколько разрушений.

Эссия не ответила, её взгляд расфокусировался, устремляясь куда-то за его плечо.

— Магическое безумие — это ваша главная догма, верно? — пробормотала она едва слышно. Будь на месте Арина кто-то другой, без его чуткого слуха, он бы ничего не разобрал. — Это то, на чем Равейн построил всё остальное?

Кожу Арина покалывало: золото и серебро вихрями пронеслись в её глазах. Они закручивались в смертоносный омут.

Он склонил голову набок. Она знала, что её магия пройдет сквозь него. Даже если она вложит достаточно сил, чтобы ранить его в процессе, это будет пустой тратой энергии. Ей понадобятся все силы, чтобы сбежать от него.

Словно прочитав его мысли, она произнесла:

— Пускай у тебя иммунитет к магии. — Камни застучали о сапог Арина, когда земля задрожала. Золото и серебро завихрились быстрее. — Но мир вокруг тебя им не обладает.