— Ах да, кошечка. Я буду дразнить тебя, пока не решу, что ты готова. — Он нагло ухмыльнулся. — Совершенство требует времени.

Я не смогла сдержать дрожь и пробормотала:

— Не искушай судьбу, психопат.

Язык Кобры прошелся по раковине моего уха.

— Ты скажешь, что тоже любишь меня, кошечка. Или я сотворю с твоим телом такое, что время с Ксерксом покажется тебе детской игрой.

Я сглотнула и подалась вперед, холодный воздух кусал обнаженную грудь, пока я шептала Кобре:

— Это угроза или обещание?

Кобра прошипел:

— О, кошечка, это чертова угроза.

Я сильнее сжала ноги, стараясь игнорировать изумрудный взгляд, медленно изучающий мое тело.

Ксеркс простонал:

— Нам нужно найти ей нормальную одежду.

Ашер резко ответил ему:

— Я всё еще не понимаю, зачем тебе нужно было столько раз ее кусать. Твою мать, отпечатки твоих рук буквально на ее горле.

— Ты ревнуешь? — Медовый акцент Ксеркса звучал вкрадчиво.

Кобра прорычал:

— Она быламоей чертовой кошечкой первой. Мне плевать, что тут было. Я хочу заявить всем, что она —моя .

Я закатила глаза от его властного тона.

— Я ничья.

— ТЫ МОЯ! — крикнул Кобра и отвернулся, ударив кулаком в стену.

— Не смей грубить ей, — зарычал Ксеркс.

— Вообще-то, жестко трахать Сэйди у стены, лишая ее девственности, тоже былогрубо , — огрызнулся Ашер.

— Моя кошечка. Отдай ее мне. Сейчас же. — Кобра схватил меня за руку и попытался вырвать из объятий Джакса. Он отбросил всякую видимость цивилизованности.

Мы с Джаксом одновременно тяжело вздохнули. Я вырвалась из хватки.

— Момент испорчен, вы все — истерички, и Кобра, ты пойдешь на терапию вместе с Аран и мной.

Кобра прорычал:

— Я не собираюсь обсуждать с каким-то лекарем тот факт, что я владеюсвоей кошечкой .

Я отвесила ему пощечину.

— Я решу проигнорировать это, чтобы не зарезать тебя. А сейчас я иду искать Аран, чтобы пожаловаться ей на тебя.

— А я пожалуюсь на тебя Джаксу, — съязвил Кобра.

Я закатила глаза.

— Запомни, кошечка: я был твоим первым куском пиздятины на обед. Забудешь — заплатишь.

Бог солнца, что с ним не так? Я сжала кулаки и досчитала до десяти. Не помогло.

Я взревела, превращаясь в саблезубого тигра, и зашагала через комнату. Кобра расхохотался, его украшения превратились в теневых змей, пока я прижимала его к стене своим огромным пушистым телом.

Не успела я опомниться, как вцепилась зубами в его шею. Клыки длиной с мою руку скользнули по его коже, и я начала трясти его из стороны в сторону, как тряпичную куклу.

— Брось его, Сэйди! А ну, оборачивайся обратно! — взревел Джакс.

Я выпустила свою добычу и инстинктивно вернулась в человеческую форму. В ту же секунду руки Кобры сомкнулись на моем горле. Он приподнял меня над полом и с силой впечатал нас обоих в стену.

— Тебе это нравится, кошечка? Хочешь по-жесткому? — прохрипел он.

Я изо всех сил ударила его в ответ об стену. Кобра прошептал мне прямо в ухо:

— Не вздумай играть в грубые игры, кошечка, потому что ты не вынесешь того, что я приготовлю для тебя в ответ.

Раздался глухой удар — Джакс схватил Кобру за волосы и швырнул через всю комнату, яростно рыча:

— Только попробуй угрожать ей!

Я гордо зашагала прочь, подхватывая свои нелепые лохмотья и накидывая их на плечи, словно королевскую мантию.

— Ой, да ладно тебе, мы оба знаем, что этоя ему угрожала.

Со всем достоинством, которое только могла собрать женщина, только что превращавшаяся в тигра и трепавшая мужика в зубах как куклу (а достоинства этого было прискорбно мало), я вышла за дверь.

Позади послышался оглушительный грохот и крики. Судя по звукам, все четверо парней начали мутузить друг друга. Я закатила глаза. Пусть сами разбираются со своими проблемами.

Тем не менее, пока я шла по коридору, в груди пузырилось счастье при мысли о том, что Ксеркс признался мне в любви, и о том, насколько невероятным был секс. Большое панорамное окно в конце коридора показывало, что на улице уже ночь и бушует шторм.

Я открыла дверь в свою спальню. В комнате было темно и пусто.

— Ну что ж... — раздался глубокий голос из темноты.

Я вскрикнула от неожиданности.

— Шлюха вернулась.

Глава 32. Клеймо

Сэйди

Аран сидела в темноте и курила трубку.

— Э-э… — я замолчала, сбитая с толку тем, что она сидит в кресле без света.

Она вертела длинный мундштук между пальцев, а я гадала, до какой степени употребление веществ оправдывает принудительное вмешательство. Мы долго смотрели друг на друга. Я разрушила напряженность момента, усмехнувшись:

— Быть шлюхой — тяжелая работа, но кто-то же должен ее делать.

Аран склонила голову, как все делали перед Доном.

— Благодарю за службу, о, потрясающая потаскуха.

— Я предпочитаю термин «асексуальная извращенка» или «стерва».

— Ого! Неужели всё былонастолько хорошо?