— В любом случае, ты бы не справилась с альфой. И кто сказал, что мы вообще хотим тебя трахать?

Сердце кольнуло — он ударил по моим комплексам. Может, я им нужна только для орального секса? Ведь они никогда не шли до конца. Сзади послышался металлический звук — «шшшх». Ксеркс обнажил свои парные клинки.

— Как ты смеешь так оскорблять ее?

Внезапно он повернулся ко мне и заговорил тихо, словно объясняясь.

— Когда омеги завершают связь, они входят в течку каждые несколько месяцев, и их тела горят, пока они не займутся сексом с партнером. Это способ гарантировать продолжение рода. Но это невероятно интенсивный и интимный опыт, который они разделят только с тем, кому доверяют и кого любят. — Он провел пальцем по моей челюсти. — Пойми, даже если мы не связаны официально, для меня ты именно такая, малышка.

Сердце бешено колотилось, я кивнула. Признание «я люблю тебя» висело между нами. Сзади Кобра издал сдавленный звук, вырывая меня из плена фиолетовых глаз Ксеркса. Я прикусила губу и посмотрела на остальных. Издевательские слова Ашера всё еще звучали в ушах, и я боялась увидеть отвержение на их лицах.

— Черт, принцесса, я не это имел в виду, — взмолился Ашер. — Ты вся в отметинах и кажешься раненой, это убивает меня изнутри.

Я прищурилась, взвешивая, стоит ли мне предаться жалости к себе и таить на него обиду до конца жизни или простить. Шансы были равны. Первый вариант определенно побеждал.

Джакс наконец обрел дар речи, его голос был выше, чем обычно.

— Что ты мог сделать такого, чтобы оставить такие следы на ее теле?

Запах жженых каштанов заполнил комнату. Я посмотрела на Ксеркса и закатила глаза, увидев широкую улыбку на его губах. Мужчины такие предсказуемые. Внезапно все трое альф схватились за грудь и пошатнулись. Их глаза засветились тем же ярким кольцом, что и при формировании стаи, они споткнулись, будто увидев что-то невероятное. Я поморщилась. Если Ксеркс транслирует им через связь то, что мы делали, никакая пуля это уже не исправит.

— Черт, черт, черт, — тихо бубнил Ашер, прислонившись к стене и стучась об нее головой.

Ксеркс улыбнулся мне и провел пальцами по затылку, будто точно знал, что вызвало мое возбуждение. Проклятый дурманящий омега.

— Бог солнца, спаси нас, — пробормотал Джакс в молитве. Губы Кобры приоткрылись. — Нет. — Он словно отказывался верить своим глазам. Его великолепные черты лица будто застыли в граните.

— Ага, — выдохнула я. Что ж, надеюсь, они видят, как я кончаю на вибрирующем члене Ксеркса, и понимают, что он больше мужчина, чем они когда-либо будут. Как они смеют пытаться пристыдить его?

Голова Кобры резко дернулась, его изумрудные глаза, холоднее резных камней, пронзили меня.

— Значит, кошечка любит похвалу.

Я нахмурилась.

— Ничего такого.

Внезапно Кобра бросился вперед, и я охнула от неожиданности. Он возвышался надо мной, тени лихорадочно змеились по его фарфоровой коже. Я отступила назад и врезалась в Ксеркса, который по-собственнически обхватил мою обнаженную грудь. В его руке всё еще опасно блестел нож, прижатый к моей коже.

Кобра наклонился ближе. Ксеркс усилил хватку. Пронизывающий холод смешался с пряной корицей, и у меня выступили слезы от этих сильных ароматов. В голове промелькнули слова Люсинды о том, что Ксеркс и Кобра из тех, кто лает, но не кусает. Зажатая между ними двумя, я осознала важную вещь. Моя сестра была паршивым судьей по части характера.

— Кошечка хочет, чтобы ее душили, — прошептал Кобра. Он вторгся в мое пространство так глубоко, что его идеальные губы оказались в сантиметрах от моих. Я согласно промычала.

— Кошечка хочет, чтобы ее кусали. — Холодные пальцы скользнули по моей шее, оставляя ледяной след. Мой голос был полон сарказма. — Очевидно же.

— Кошечка хочет, чтобы ее швыряли на стену. Снова и снова. — Пальцы спустились ниже, щекоча инеем грудь и лениво очерчивая напряженное предплечье Ксеркса.

Я закатила глаза.

— Блестящая наблюдательность.

— Кошечка хочет, чтобы в нее вбивали член, пока она не потеряет сознание. Кошечка хочет кончать так сильно, чтобы рыдать. — Слегка раздвоенный ярко-красный язык скользнул по его полным губам. — Разве нет?

Ледяные пальцы медленно опустились к низу живота. Ногти царапнули внутреннюю сторону бедра. Я стала изучать свои кутикулы, делая вид, что мне скучно.

— У такой высокородной леди, как я, есть определенные потребности. Что я могу сказать? Ксеркс меня понимает. Он не просто дразнит меня, как некоторые.

Предплечье на моей груди сжалось так сильно, что я едва могла дышать. Ледяные когти вонзились в бедра. Два очень крупных и невероятно привлекательных самца прижимались ко мне своими телами, и, поскольку у меня был пульс, моя киска сжалась от желания.

Ноздри Кобры раздулись, глаза закатились. Иней обжигал бедро, пока его пальцы деликатно изучали вход в мое тепло.

— Хмм. — Кобра постучал свободной рукой по губам, будто обдумывая что-то, и мягко сказал: — Значит, ты любишь Ксеркса.