Оцепенение включилось.

Шаг вправо.

Я хрустнула шеей, легко уклоняясь от удара, который мой противник нанес слишком беспечно.

Красные неоновые огни потускнели.

Мир потерял краски.

Моё внимание сосредоточилось исключительно на текущей задаче, в то время как все эмоции испарились из тела. Мир стал холодным местом.

Пригнись, удар в солнечное сплетение, нырок и удар по ахиллову сухожилию.

Это было бездушно.

С плавной точностью я следовала указаниям оцепенения; мои конечности скользили в воздухе, как нож по маслу.

Мой противник не был закаленным в боях гладиатором, отчаянно сражавшимся перед миллионом фейри и злой королевой.

Он был самоуверенным.

Слабым.

Его тело ударилось о мат с приятным хрустом.

Без всякого интереса я стояла совершенно неподвижно и наблюдала, как он хрипит на мате, хватаясь за пятки.

Он застонал от боли.

Я экономила энергию.

Следующие девять минут и пятьдесят секунд он извивался на мате, не в силах подняться.

Мой удар разорвал оба его ахиллова сухожилия.

Альфы за рингом, которые только что смеялись вместе с ним, теперь выглядели бледными, глядя, как их товарищ корчится, словно слизняк.

Прозвенел звонок, сигнализируя об окончании десяти минут.

Двое мужчин, напуганных исходящим от него запахом гари, схватили его за плечи и утащили с ринга.

Молли брызнула мне в рот немного воды. Она открывала и закрывала рот, словно хотела о чем-то спросить, но слова не выходили.

В моём состоянии оцепенения она не казалась ни утешающей, ни приятной.

Я не стала ничего объяснять — просто отвернулась, когда прозвенел звонок, и встретила следующего противника.

Перебей ему трахею.

Так я и сделала.

Его пищевод спался, и он упал на колени, раздирая горло когтями. Альфа потерял сознание через три минуты.

Если бы я не знала, что альфы бессмертны, я бы подумала, что он мертв.

Не то чтобы мне было не плевать — мне было всё равно.

Скучая, я наблюдала за другими посвященными.

Ашер легко прижал своего противника к лотку. Его обнаженная грудь впечатляюще вздымалась, а татуировки, казалось, спрыгивали с кожи. Женщина-альфа, стоявшая у его ринга, смотрела на него, разинув рот.

На другом конце зала Кобра заламывал мужчине руку за спину и выкручивал её неестественным образом, медленно вырывая из сустава. Мужчина кричал, а Кобра смеялся.

Как и в моём бою, противник Ксеркса лежал без сознания на мате. Омега смотрел на него бесстрастно и сжимал кулаки, словно представляя в них свои ножи.

В дальнем углу послышался грохот. Джакс с легкостью выкинул своего оппонента с ринга, будто тот ничего не весил.

У Клариссы и Джеймса дела шли похожим образом. Они удерживали своих противников под собой.

С оцепенением, текущим по телу, я легко видела суть происходящего.

Это намеренная тактика.

Уловка. Первым бойцам велели проиграть свои бои, чтобы мы обрели уверенность. Дальше будет только сложнее. Ты должна беречь силы.

Как обычно, оцепенение было право.

Первые двадцать альф едва ли оказывали сопротивление.

Однако интенсивность боев медленно нарастала: противники двигались быстрее и использовали более сложные навыки.

К пятидесятому бою я была покрыта потом и вынуждена была драться каждую секунду раунда.

К семьдесят пятому бою в воздухе что-то изменилось.

Альфы пришли к какому-то негласному соглашению и начали атаковать всем, что у них было.

Моим нынешним противником был мужчина ростом метр девяносто пять, телосложением похожий на Ашера. Его сухие мышцы перекатывались под золотистой кожей с участками огрубевших зеленых наростов.

Сальто назад и прыжок влево.

Я едва уклонилась от удара ногой с разворота, который в конце траектории ушел в сторону для максимального эффекта.

Подсечка.

Я присела и подсекла его.

Однако, когда я ударила его по ногам, он вытянул руки вперед и вцепился в мой конский хвост.

Он упал на пол, но моё лицо последовало за ним, так как он использовал инерцию падения, чтобы впечатать меня в мат.

Кулаком в пах.

Он выпустил мои волосы, и я поспешно вскочила. Он не отставал, осыпая меня быстрыми ударами.

Бей по почкам.

Я едва заметила, как мой нос хрустнул под его закаленным кулаком, и послушно вбила костяшки пальцев ему в спину.

Он зарычал, но не перестал наносить удары.

Огрубевшие края его костяшек защищали его кожу и наносили максимальный урон моей плоти.

Мои скулы треснули, и я использовала инерцию, чтобы наказать его почки.

Руки вверх, защищай лицо. Осталось всего тридцать секунд. Отступай. Уклоняйся.

Я выставила руки перед лицом, и кости в них хрустнули, когда он засыпал меня беспощадными ударами.

Из-за своего размера он зажал меня в углу ринга, и мне некуда было деться.

Осталось пятнадцать секунд, соберись.