Но она шла дальше, не оглядываясь и не сбиваясь с ритма. Моя кошечка и понятия не имела, что происходит вокруг. Она не видела мужчину, который вцепился в заднюю часть её платья. Не видела, как Ашер выколол нападавшему глаз ногтями — точным маневром, оставившим на лице мужчины огромную дыру.

Кто-то схватил пальцами прядь её белоснежных волос, и Джакс мгновенно сломал ему руку в трех местах прежде, чем Сэйди успела почувствовать рывок. Глаза Ашера и Джакса ярко горели, их тела были напряжены до предела.

По тому, как расступалась толпа, было видно: людей влекла потрясающая золотистая кожа Сэйди и её удивительно уникальные черты лица, но именно исходящая от неё аура насилия заставляла их так отчаянно хотеть прикоснуться к ней. Невежественный дурак мог бы сказать, что она просто «другая», и окружающие это чувствуют.

Но правда была сложнее. Сэйди была здесь чужой и в то же время в этом темном клубе чувствовала себя как дома. Дай ей волю и время, и она стала бы самой порочной из всех присутствующих.

Я вел нас всё глубже в это безумие. Оборотни ползали на четвереньках мимо нас, мечтая коснуться Сэйди и попробовать Ксеркса. Омега-мужчина и альфа-женщина — две редкие жемчужины в жестоком королевстве. И они были моими.

Золотая нить в моей груди — связь, соединяющая меня со стаей, — предостерегающе завибрировала, когда Ксеркс заметил альфу, крадущегося за спинами Джакса и Ашера. Его глаза были расширены, он не отрывал взгляда от Сэйди. Ноздри альфы раздувались: он почуял запах клювенного вина.

Нить между нами задрожала от тревоги, когда он бросился вперед с острым ножом, полный решимости драться за неё. Он чувствовал, что она не принадлежит к нашей стае, и решил, что она доступна. Большая ошибка.

Я дернул за поводок Ксеркса, устраивая зрелище для моей кошечки, чтобы отвлечь её. Сэйди могла сражаться как воин и купаться в крови врагов, но в её насилии было нечто невинное.

Пустота манила меня к себе, и я с трудом контролировал выражение лица, подавляя ужас, который всегда охватывал меня при мысли о моей кошечке. Именно поэтому я до сих пор не трахнул её, поэтому воздерживался от того, чтобы опустошить её своей страстью. Мир и так был слишком жесток, и я отказывался быть тем, кто сломает её.

С ножом в руке альфа совершил роковую ошибку, попытавшись ударить Ашера и вырвать Сэйди из-под нашей защиты. Тени заплясали. Я притянул к себе красивое лицо Ксеркса и провел по нему языком, следя за тем, чтобы внимание Сэйди оставалось полностью на нас.

Джакс прикрыл её от насилия, происходящего за её спиной. Ашер вывихнул альфе плечо и отобрал нож. Вспышка стали — и он перерезал мужчине горло, после чего пинком отправил тело вниз по лестнице. Тела в коже продолжали извиваться и трахаться, нечувствительные к крови. Всё произошло за долю секунды.

Золотая нить, горевшая от напряжения, мгновенно успокоилась. Угроза устранена. Я потянул Ксеркса за поводок вперед, радуясь, что Сэйди не видела нападавшего. Мы вели её сквозь толпу к лестнице.

Золотая платформа медленно вращалась наверху — маяк и проклятие, насмехающееся надо мной тем, что мы должны были там совершить. С каждым шагом к ней пустота внутри меня кричала, умоляя остановиться. Мы не могли так поступить с Сэйди.

Я посылал образы любви и поддержки своей теневой змее, живущей на её коже — моей любимой части самого себя. Боковым зрением я увидел, как уголки губ кошечки приподнялись, и она послала мне свою любовь в ответ. Мои колени задрожали, потому что я знал: она понимает, что я здесь и с кем я, технически, разговариваю.

Для меня ни одна женщина никогда не была столь совершенной, столь милой и столь, черт возьми, яростной. Я расправил плечи и повел нас дальше. Мы пройдем это третье испытание, потому что от него зависит жизнь моей кошечки. Поражение не обсуждалось.

Пустота вопила. Золотая нить больше не дарила привычного тепла. Мы все сходили с ума от стресса из-за того, что предстояло сделать. Черт. Я почти остановился, готовый потребовать, чтобы мы вернулись, чтобы сказать Сэйди, что мы не будем этого делать. Что мы найдем другой путь.

Мы не прикасались к ней до сих пор, потому что боялись, что интенсивность наших чувств напугает её, причинит ей боль, погасит искру в её красных глазах. А теперь мы собирались сделать именно это, причем самым худшим способом. Публично. Перед тысячами развратных оборотней.

Я сильнее дернул Ксеркса за поводок и растолкал тех, кто стоял на пути. Впереди в самой гуще стояли двое альф — те самые, что напали на неё после драки во втором испытании. Они ждали её. Связь взревела от предупреждения.

Я предвкушающе облизал губы. О, как же мне хотелось искалечить их за то, что они посмели улыбаться ей после того, как изуродовали её плоть. В детстве меня ужасала кровожадность моей змеи и дикий нрав, живущий внутри. Я не хотел быть монстром. Но ты не всегда можешь делать то, что хочешь. Ты должен делать то, что обязан.