— Мы также поговорили с Клариссой. Сказали, что это наша вина, что мы её обманывали, но у нас никогда не было к ней настоящего интереса. Что мы просто вели себя как идиоты, пытаясь позлить тебя, потому что думали, что ты нас отвергла.

Кобра вытер кровь об кожу штанов и сказал:

— Я хотел ударить её за то, что она лгала тебе и трогала тебя. Всё еще думаю, что стоило.

— Это была скорее наша вина, что мы её ввели в заблуждение, и ты это знаешь, — проворчал Ашер.

Если бы мне не было так хреново, я бы удивилась тому, что Ашер, который раньше называл всех женщин шлюхами, признал, что проблемой был он сам, а не Кларисса.

Однако, находясь в состоянии крайнего напряжения, я решила не впечатляться мужчиной, который делает необходимый минимум.

— Итак... — я развела руками, указывая на мертвого альфу у наших ног. — Что теперь? Я почти уверена, что есть закон, запрещающий убивать других альф.

Джакс ответил:

— Правило двести три. Наказание — смерть.

— Но правило 94 гласит, что наказание за сексуальное насилие над любым оборотнем — смерть и потрошение, — парировал Кобра. — Мы были правы.

Я прищурилась и посмотрела на труп. — Это кажется слишком простым. Нам стоит сжечь его, а пепел спустить в унитаз.

Ашер рассмеялся — звук, который никак не вязался со смертью и кровью.

— Очевидно, ты никогда не избавлялась от трупов.

— А ты?

Внезапно Ашер почувствовал себя неловко, потирая затылок. Он не мог встретиться со мной взглядом.

— О боже мой, скольких людей ты убил, Ашер?

Он прищурился и пробормотал:

— По одному за каждую татуировку.

Я в шоке прикрыла рот ладонью, потому что каждый сантиметр его золотистой кожи был покрыт татуировками.

Я только что занималась любовью с серийным убийцей.

Очередной приступ паники сжал мои легкие.

Прежде чем я успела вернуться в свою кабинку и продолжить морально разлагаться, дверь туалета снова распахнулась.

Мы все подпрыгнули, и я выплюнула свою кровь, разбрасывая её по комнате — не хотелось, чтобы меня застали с пушкой у лба, как в прошлый раз.

Это был вышибала.

К счастью, он не заметил шарик крови, парящий в воздухе рядом с ним.

— Вы привлекли внимание владельцев, — сказал вышибала, указывая на зачарованный камень трансляции в верхнем углу комнаты.

Я позволила своей парящей крови упасть на пол, надеясь, что он не увидит.

Вышибала ухмыльнулся, глядя на мои разбитые костяшки и руки Кобры в крови.

— Они впечатлены вашей дикостью и хотят лично пригласить вас в свой закрытый клуб. Идите за мной.

С этими словами он развернулся и вышел.

Я перешагнула через труп и скорчила гримасу Кобре.

— Хорошая работа, полагаю. Хотя я и сама со всем справлялась.

— Это я его пристрелил, крошка, — пожаловался Ксеркс, будто выпрашивая похвалу.

Кобра схватил его за поводок и дернул вперед.

— Помолчи, омега, пока я не разрешу.

Он пробормотал что-то о том, что эта кошечка принадлежит ему и что он увидел меня первым, но я решила это проигнорировать.

Меня чуть не вырвало при входе в клуб, потому что кровь Хантера сделала мои шаги хлюпающими.

Технически, мы достигли своей цели.

Но почему-то это совсем не ощущалось как победа.

Глава 39. Боль обладания

Кобра

Два часа назад...

Я крепко сжал поводок Ксеркса. Пульсировала музыка, и красные вспышки света отбрасывали зловещие тени на извивающиеся тела. Оборотни воображали себя опасными и захватывающими в своих жутких кожаных нарядах и с хлыстами в руках. Но это всего лишь еще одно королевство, одержимое сексом.

Я уже играл в эти игры в королевстве фейри. В этом не было ничего нового.

Оборотни лапали нас, пребывая в беспамятстве от эйфории. Психология сексуальной толпы — темный наркотик; нуллы и беты отчаянно пытались забыться в чем-то более стимулирующем, чем та обыденная реальность, в которой они существовали. Я старался не думать о том, что они — всего лишь стадо овец в королевстве, которое их не уважает.

Если бы я был один, я бы, возможно, закурил и ответил на их прикосновения. Я бы потерялся в этом удушающем тумане секса и насилия, удовольствие от которого так легко имитировать. Но я был не один.

Красные блики и отчаянные лица приобрели зловещий оттенок, когда я потянул Ксеркса вперед, осознавая каждый шаг маленькой женщины в прозрачном белом платье, идущей позади нас. По тому, как была сжата челюсть Ксеркса и как он постоянно оглядывался через плечо, я понимал: он чувствует то же самое.

Ей не место здесь.

Я наблюдал за ней боковым зрением. Рубиновые глаза Сэйди были широко распахнуты, её полные губы приоткрылись в беззвучном вздохе, пока она рассматривала обезумевших людей, предававшихся всевозможным сексуальным актам в лабиринте лестниц. Она съежилась, сутуля плечи, пока чьи-то руки пытались её схватить, а игрушки ударялись о её кожу.