Все на мгновение замолчали, затем Эйми нервно рассмеялась:

— Ну… иногда. Кэти очень милая женщина. А котята просто прелесть.

— Ты ведь даже не знаешь ее, — сказала Лиза. Ей показалось, будто чьи-то пальцы сдавили горло. Она никогда не думала, что последствия ее поступков могут каким-то образом ударить по Эйми или ее детям. — Нельзя просто так разрешать детям общаться с незнакомцами, Эйми!

— Лиза, успокойся, — вмешалась Гвен.

Лиза резко повернула к ней голову:

— Не лезь не в свое дело, Гвен. Тебя это не касается.

Эйми поднялась со своего места:

— Я принесу салат.

Гвен тоже встала:

— А я захвачу булочки.

Лиза смотрела, как обе женщины уходят в дом. За ее спиной один из близнецов пронзительно взвизгнул, за чем последовал взрыв хохота. Она перевела взгляд на детей: четверо младших мальчиков прыгали на батуте, пока Кай и Ноа играли в мяч с Сабабой. Несмотря на разворачивающуюся вокруг идиллию, Лиза чувствовала нависшую угрозу. Она знала: если Эйми узнает правду, она потеряет абсолютно все. Лиза поднялась и пересела на стул рядом с Антоном.

— Ты хоть представляешь, что ты наделал? — прошипела она.

— Я не знал, что она приедет сюда, — глухо ответил он. — Думаешь, она здесь, чтобы выследить Майкла?

— Нет, я не думаю, что Кэти Стокер вообще способна что-то делать, потому что Кэти Стокер мертва. Ее убили.

Губа Антона дрогнула:

— Это не может быть правдой.

Лиза бросила взгляд на кухонное окно, откуда за ними наблюдала Эйми, и помахала рукой. Снова повернулась к Антону, но на этот раз заставила себя улыбнуться:

— О, это чистая правда. Ее убили за то, что она разговаривала с тобой.

Антон позеленел, словно его вот-вот стошнит.

— Если она мертва, — прошептал он, — к кому все это время ходила Ноа?

— Понятия не имею. Но вряд ли это сулит что-то хорошее, а?

— Мы должны сказать Эйми, — произнес Антон. — Мы должны сказать Скотту. Все.

— Нет, не должны.

— Мы обязаны их предупредить. Они заслуживают знать правду.

— Антон, мы по уши в этом дерьме. — Лиза подняла взгляд и увидела, что Эйми и Гвен выходят обратно через раздвижную стеклянную дверь. — Мы никому ничего не скажем. Они идут. А теперь натяни улыбку и закрой свой гребаный рот.

Глава 47

НАСТОЯЩЕЕ

— Я так и знала, — говорит Гвен. — Ты все это время знала, что Антон шантажирует Скотта. Знала о его прошлом. Вот почему ты предупредила Эйми, чтобы та держала Ноа подальше.

— Мы можем пойти на кухню и нормально поговорить?

— О чем тут говорить? — Она смотрит, как Лиза проходит мимо нее в сторону кухни. Гвен идет следом через гостиную, минуя обеденный стол, на котором больше нет вещей Антона. Она резко замирает, заметив на столе два уродливых оловянных подсвечника, которые ей подарил Антон. Барб. Должно быть, достала их из коробки для пожертвований и вернула на место.

Гвен делает себе мысленную пометку выбросить их позже и входит на кухню, заставая Лизу за изучением шкафов.

— Я забыла. Где ты держишь алкоголь?

Гвен сдерживает смешок:

— Ты не в своем уме. Мы не будем пить вместе. Я вообще не хочу видеть тебя в своем доме.

— Но ты ведь хочешь получить ответы, правда? Ага! — Лиза наклоняется и распахивает винный холодильник. Выпрямляется, держа в руке бутылку белого вина с резиновой пробкой. — Не возражаешь?

— А у меня есть выбор?

Лиза словно светится изнутри, опьяненная какой-то странной, бешеной энергией. Она берет с сушилки бокал и наполняет его.

— Боже, как мне это было нужно, — произносит она после внушительного глотка. — Точно не присоединишься?

— Тебя, похоже, ни капли не пугает, что я обо всем знаю. Ты разве не боишься?

— Чего именно?

— Что я пойду в полицию. Что я все расскажу Эйми.

Лиза вздрагивает, и Гвен понимает, что попала в точку.

— Представь, что скажет Эйми, когда узнает, что ты шантажировала ее мужа. — Гвен делает шаг вперед, наслаждаясь тем, как у Лизы начинает дергаться глаз. — Что ты позволяла милой маленькой Ноа ходить в дом к этой чокнутой бабе — к преступнице, вообще-то, и ни разу не обмолвилась, кто такая Кэти на самом деле.

— Это не моя вина. Антон грозился убить меня, если я хоть что-то скажу.

Гвен усмехается:

— Ты ведь шутишь, да?

Лиза дважды моргает, и ее лицо, будто по волшебству, искажается маской ужаса.

— Я боялась за свою жизнь, Гвен. — Ее голос дрожит. — Он впечатал меня в стену. Схватил за горло и душил. — Она отводит взгляд и всхлипывает. — Он сказал, что убьет меня.

— Ты серьезно? Думаешь, хоть кто-то поведется на этот спектакль?

Лиза хватает бокал и делает большой глоток.

— О, поверь, поведутся. На твоем месте я бы больше беспокоилась о том, что скажут о тебе, когда узнают, что твой муж был лжецом, преступником и домашним тираном. Что он угрожал жизни женщины. Ты что, покрывала его, Гвен? Какая мерзость.