— Вот именно об этом настрое я и говорю. Дети все моментально считывают. Сейчас им нужны надежные, сильные, позитивные взрослые. Мы с твоим отцом можем помочь. Я думала оставить их на выходные и привезти на следующей неделе на похороны.

— На похороны?

— Все уже готово. Я все устроила на следующий вторник в похоронном бюро Гоулера. Это даст Анри достаточно времени, чтобы прилететь из Франции. Он прибывает в понедельник и улетает в среду. Я забронировала ему номер в местном «Марриотте» в Бетесде: он ведь больше не водит машину. Так он сможет везде дойти пешком. Рядом есть та французская пекарня, «Тут де Свит». Уверена, их круассаны он сочтет сносными.

Гвен переваривает эти новости. В обычной ситуации материнская бесцеремонность привела бы ее в бешенство. Она терпеть не может вечную привычку Барб хозяйничать в ее жизни. Но приходится признать, что Барб права. Гвен нужна помощь. Она держится из последних сил.

— Наверное, ты права. В смысле… спасибо, что взяла все эти хлопоты на себя. Я правда очень это ценю.

— Не за что. Полагаю, ты поедешь в Ричмонд с нами. Нам всем не помешает немного отдыха и перезагрузки.

— Разумеется. Ты думала, я просто позволю тебе снова забрать мальчиков?

Мать отрывается от сумок с явным удивлением на лице.

— Ну что ж, тогда решено.

Они сходятся на том, что Барб заберет мальчиков прямо сейчас, а Гвен выедет позже на своей машине, как только соберет вещи и достанет с чердака переноску для Сабабы. Ее родители дотошны во всем, что касается собаки: они ни за что не позволят псу находиться в доме без присмотра вне клетки. Это одна из главных причин, почему Гвен так редко навещает их.

Она провожает их у двери, радуясь возможности побыть несколько часов наедине с собой и переварить все, что стряслось за этот день.

Скотт, быть может, и не убивал того парня в Калифорнии, но ордер на его арест за совершение тяжкого преступления выписан на законных основаниях. А его мамаша… ну и штучка, от нее за версту веет уголовщиной. Как ей вообще удалось убедить Эйми, что она скромная учительница на пенсии, которой можно со спокойной душой доверить Ноа?

Гвен идет в дом и достает из холодильника банку сельтерской с водкой.«Всего одну», — уговаривает она себя. После такого дня ей просто необходимо расслабиться. Ей не хочется судить Эйми слишком строго, но у ее подруги определенно серьезные проблемы с оценкой людей. Ее муж — беглый преступник в розыске, няня ее детей — наркобаронша в юбке, а близкая подруга — бессовестная прелюбодейка.

Звенит дверной звонок, и Гвен замирает на месте.

— Эй, есть кто дома? — раздается голос снаружи.

Она узнает этот гнусавый тон — это Мишель Джей. Гвен выжидает несколько минут, пока все не стихает, и на цыпочках подходит к двери, чтобы выглянуть наружу. Она успевает заметить удаляющуюся спину Мишель Джей, заворачивающей за угол тупика. Открыв дверь, Гвен обнаруживает на пороге корзину размером с детскую люльку, доверху набитую фруктами: ананасы, канапе из клубники, гроздья винограда. Она заносит ее в дом и ставит на кухне, отодвинув в сторону несколько переполненных ваз с цветами, которые присылали последние дни.

«Вот и мой ужин», — решает она, допивая водку с содовой.

Отправляя в рот виноградину, она снова прокручивает в голове дневные события. Зачем Антону понадобились деньги от Скотта? Он планировал сбежать с ними от нее? У нее накопилось столько вопросов, которые она хотела бы ему задать, но уже никогда не сможет.

Снаружи солнце окончательно садится, окрашивая кухонные окна в непроглядную черноту. Гвен всегда ненавидела то щемящее чувство одиночества, которое вызывают незашторенные окна по ночам. В доме Бакли, где она выросла, в столовой было три стеклянные двери во французском стиле, выходившие в сад. По вечерам она ужинала с семьей в тягостном молчании под ярким светом люстры, глядя в безжизненную темноту этих трех застекленных дверей. Она чувствовала себя подопытным образцом, за которым легко может наблюдать любой случайный прохожий с улицы, и это вызывало у нее неловкость и первобытный страх. Она встает и задергивает шторы.

Пора собираться в Ричмонд.

Поднявшись наверх, она пакует чемодан, спускает клетку-переноску и берет Сабабу на поводок для последней прогулки перед долгой дорогой. Отойдя на полквартала от дома, она слышит за спиной торопливые шаги. Обернувшись, Гвен видит приближающуюся Лизу, которая отчаянно машет ей рукойю

— Эй, привет!

Гвен демонстративно отворачивается и пытается ускорить шаг, но Сабаба находит на обочине что-то с резким запахом и упрямо сопротивляется.

— Гвен, погоди… — запыхавшаяся Лиза внезапно оказывается рядом.

— Я не желаю с тобой разговаривать, — бросает Гвен, не глядя на нее. — Мы не подруги.

Она наконец силой оттаскивает Сабабу и делает шаг вперед.

— Да знаю я! Знаю, что ты меня ненавидишь и считаешь последней тварью, — кричит Лиза ей в спину. — Но ты любишь Эйми. И я тоже ее люблю.