— Таков закон. В камерах смертников сидят люди, которые всего лишь сидели за рулем тачки для побега, пока их подельник грабил банк и застрелил кого-то внутри. Но тогда меня даже не это волновало. Я до смерти боялся того ублюдка, который завалил Декса. Я видел, как он это сделал, Эйми. Он навел ствол прямо на меня, и я вовек не забуду этот взгляд. Он хотел меня уничтожить. Мне нужно было бежать.

— И она отправила тебя в Северную Каролину. К тете Кэй.

— Тетя Кэй согласилась приютить меня. Она была не в восторге, но хотя бы дала мне крышу над головой и шанс взяться за ум. Я сменил имя, закончил выпускной класс. Год отучился в местном колледже, а затем перевелся в Университет Северной Каролины. Я всю свою гребаную жизнь пытался искупить то, что натворил. Пытался быть хорошим человеком.

— А как же твоя мать? Ты просто вычеркнул ее?

Скотт переводит взгляд на панорамное окно, выходящее на палисадник, где Джен стоит рядом с Гвен.

— Тебе, наверное, трудно это понять. Твоя мама была потрясающим человеком. Номоя мать совсем другая. Она увязла в том криминальном дерьме по самые уши. Ее хахаль был крупной фигурой в наркобизнесе тех лет. Я, считай, все три года старшей школы провел в окружении наркоторговцев. Она хотела вывезти меня из города, чтобы спасти, но, положа руку на сердце, еще и ради собственной шкуры. Она ведь могла уехать вместе со мной. Мы могли начать все с чистого листа где-нибудь в другом месте, но мать предпочла ту жизнь мне. Выбрала отчима, а не меня. Так что да, я вычеркнул ее. Но она сделала это первой. У тети Кэй мне выпал шанс начать все заново. И я за него ухватился.

— Заново начинают, во всем признавшись, Скотт! А не бросая собственную семью!

— Да пойми же ты! — Он опускается перед ней на колени, глядя снизу вверх с немой мольбой в глазах. — У меня всего два пути: либо сесть на пожизненное, либо сдать их всех с потрохами. А это значит дать показания не просто против убийцы Декстера, а против всех пятерых мужиков, включая моего отчима, которые сидели за тем карточным столом. Они ведь тоже не заявили об убийстве. И избавились от трупа. Все они совершили особо тяжкое преступление. Как думаешь, почему они убрали Кэти? Чтобы заткнуть ей рот!

— Существуют программы защиты свидетелей! Мы могли бы уехать куда угодно!

— И ты правда этого хочешь? Оборвать все связи с родными, бросить твоего отца и жить под чужими именами бог весть где? Ты такой жизни хочешь для наших детей?

— Я хочу, чтобы у них был отец! — Она упрямо вздергивает подбородок.

— У них его не будет, если меня спрячут по программе защиты! И не будет, если я сяду в калифорнийскую тюрьму! — Скотт болезненно кривится. — Прости меня, Эйми. Я слабак. Мне сказочно повезло встретить тебя, жениться, вырастить таких потрясающих детей. Это в миллион раз больше, чем я вообще заслуживал в этой жизни. Прости, что я все пустил под откос.

— А Антон? Какое отношение ко всему этому имеет он?

Скотт резко отшатывается:

— Антон? О чем ты вообще?

— Он шантажировал тебя. Хочешь сказать, ты не знал?

Скотт вскакивает на ноги и отступает назад, спотыкаясь:

— Антон?! С чего ты вообще это взяла?

— Я разговаривала с Джоном Блоком. Он вычислил, откуда отправляли письма. С учетной записи в библиотеке кампуса Американского университета.

— Что? Он мне ничего не сказал!

— Думаю, он только-только это выяснил. А когда я прижала Гвен к стенке, она все подтвердила. Антон во всем ей признался в ночь перед смертью.

— В голове не укладывается… Я понятия не имел, что это он. Он ведь пытался поговорить со мной в тот вечер. Но я отшил его, потому что торопился на встречу с Джоном Блоком. Твою мать… Мне нужно выпить.

Он идет на кухню. Доносится мягкий щелчок открывающейся дверцы холодильника. Через секунду Скотт появляется в дверном проеме с бутылкой пива в руке.

— Будешь? — Он сбивает крышку о край кухонной тумбы и делает жадный глоток.

Эйми бросает взгляд на часы.

— Еще даже полудня нет.

— Я просто в шоке. Зачем ему это? С какой стати Антону меня шантажировать? И как, черт возьми, он вообще раскопал мое прошлое?

— Не знаю. Но ты ведь заплатил ему? Сто тысяч долларов. Я просмотрела выписки со счетов за последние недели. Денег нет.

— Нет-нет. Ты все не так поняла. Я ему ничего не платил, — возражает он. — Я снял эти деньги для себя.

— Что ты сделал?

— Я снял их, чтобы подготовить побег. Я не платил шантажисту ни цента. И не собирался. Я не знал, что это Антон слал мне те письма и сообщения. Я решил, что объявился кто-то из калифорнийского прошлого. Он ведь не назвал своего имени. Я лишь понял, что кто-то знает правду, и часики тикают. Я снял эти деньги как «подушка» для побега, чтобы начать новую жизнь.

— Ты неделями планировал бросить нас? — Эйми медленно поднимается с кресла.

— Я знаю, как это звучит…