Но ярость парализует ее. Все, что произошло за последние дни, встает между ними непреодолимой стеной.

— Где ты был?

Вопрос звучит резко, хлестко. Облегчение от того, что он жив и невредим, моментально тонет в волне слепой ярости, которую она с трудом сдерживала все это время.

— Мне так жаль, Эйми, правда, мне безумно жаль…

Эйми тыльной стороной ладони смахивает слезы:

— Что вообще происходит? Почему ты не пришел домой? Почему не позвонил? Не написал? — Она сжимает кулак и изо всех сил бьет его в грудь. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти?! — Она ударяет его снова. — Как ты мог так поступить со мной?! Взять и не вернуться домой?!

— Он больше никогда не вернется домой, милочка, — подает голос Джен. — Он не может.

Эйми резко оборачивается, опешив. Ее передергивает от отвращения при виде самодовольной полуулыбки на губах этой женщины.

— Не вам это решать!

— Мама, пожалуйста, — умоляюще произносит Скотт. — Позволь мне самому со всем разобраться. Я хочу поговорить с Эйми наедине.

— Ладно. — Мать достает из кармана пачку сигарет. — Пойду покурю на крыльце. — Она кивает Гвен. — Составишь компанию?

Гвен бросает на Эйми вопросительный взгляд, ища одобрения. Эйми молча кивает и застывает на месте, одеревенев и вытянув руки по швам, пока обе женщины не выходят из дома. Как только за ними с грохотом захлопывается входная дверь, Скотт опускается на диван. Он хлопает ладонью по подушке рядом с собой, приглашая сесть, но Эйми демонстративно выбирает потертое кресло неподалеку.

— Я знаю, каким законченным эгоистом я был, Эйми, — глухо начинает Скотт. — Я понимаю, как тебе было тяжело…

— Ты убил того парня? — обрывает она.

Он вздрагивает:

— Что? Нет! Я никого не убивал!

— Декстер Кол, верно? Так его звали?

— Ты всерьез думаешь, что я способен на убийство?

Она до боли прикусывает губу, обдумывая ответ.

— Нет. По крайней мере, раньше не думала. Но я точно так же не думала, что ты способен врать мне прямо в лицо,Майкл .

— Я могу все объяснить.

— И я не думала, что ты способен бросить семью на целых три дня, оставив нас гадать, жив ты или мертв. Я заслуживаю знать правду. Что произошло в Калифорнии? Твоя мать заикнулась о показаниях.

Он запускает пальцы в растрепанные волосы. Скотт выглядит изможденным, осунувшимся, с пробивающейся щетиной и темными тенями под глазами.

— Мы с матерью переехали в Калифорнию прямо перед десятым классом. Но я никого не убивал.

— Тогда что случилось? Почему ты сменил имя?

— Правда слишком уродлива.

— Ничего. Попробуй удивить меня.

Он поднимается на ноги, сует руки глубоко в карманы джинсов и начинает переминаться с пятки на носок. Его привычный нервный тик — он не может усидеть на месте, когда нервничает, точь-в-точь как Ноа.

— Мы решили ограбить наркоторговцев. Декс и я. Все пошло не по плану. Декса застрелили.

— А при чем тут поход с рюкзаками?

— Не было никакого похода. Мой отчим Рэй и мать заправляли фермой где-то в часе езды от Гарбервилла, на самой вершине горы.

— Фермой?

— Это было еще до легализации травки. Нелегальная плантация акров на сто. Отчим командовал «триммигрантами», именно так мы называли сезонщиков, которые съезжались в конце лета на сбор урожая, чтобы срубить легких денег.

— И ты жил прямо там? На этой ферме?

Он кивает:

— Да. И в то время года там крутились горы неучтенной налички. Триммеры пахали без продыху недель пять, иногда по шестнадцать часов в сутки. Они больше ничем не занимались. А потом им платили кэшем на руки. Тратить деньги в тех краях особо негде. Мы с Дексом подслушали разговор отчима о подпольном турнире по покеру с крупными ставкам на плантации другого гровера. Мы знали, что там будут нереальные бабки. И нам пришла в голову «гениальная» мысль обчистить их. Нам казалось, что план железный, ведь они ни за что не пойдут к копам.

— И что дальше?

— Все моментально полетело к чертям. Мы ворвались туда в масках с дробовиками, а один из игроков выхватил пистолет. Декс прострелил ему руку, а тот открыл ответный огонь и уложил его наповал. Я сам еле ноги унес. Если бы у того ублюдка не заклинило ствол, я бы лег рядом. Я рванул оттуда без оглядки, бежал до тех пор, пока легкие не начали гореть адским пламенем. Я даже к нашей машине не вернулся. Выскочил на трассу, нашел таксофон и набрал мать. Она приехала и подобрала меня. И сразу поняла: мне нужно валить из города. Нельзя безнаказанно грабить гангстеров и рассчитывать, что тебя не станут искать.

— И она просто отослала тебя прочь? Погиб человек!

— Ты не понимаешь. Я не мог пойти в полицию. Ты знаешь, что такое «правило соучастия в тяжком преступлении»? Закон гласит: если во время совершения тяжкого преступления погибает человек, тебе впаяют обвинение в убийстве. На тебе лежит ровно такая же ответственность, как если бы ты сам спустил курок.

— Но ты же никого не убивал! — протестует Эйми.