— Если Дриллера вчера с тобой не было, где ты ночевала?

От лицемерия этого человека хочется врезать ему между ног.

— Не переживай, Байт. Я спала с собаками.

Он прищуривается, но ничего не говорит.

— Хэвок скоро приедет сюда со своей старушкой. Будет лучше, если к их приезду тебя здесь не будет.

— Отлично. Тогда просто скажи, куда мне идти.

Он открывает рот и тут же закрывает, потому что понимает: идти мне некуда. Он прекрасно знает, что по приказу Дриллера мне запрещено покидать территорию без сопровождения. Все вокруг думают, будто это ради моей безопасности, но я-то знаю правду – он просто боится, что я сбегу.

Годами Дриллер использовал безопасность Хэвока, чтобы держать меня под контролем. Он говорил так, будто добраться до Хэвока в тюрьме проще простого – будто всё, что от меня требуется, это вести себя хорошо, и тогда Хэвока не прирежут в душевой. И это работало куда лучше всего остального. Его слова стали теми самыми наручниками, что удерживали меня в узде все эти годы.

Но теперь Хэвок не со мной, и мне больше не нужно его защищать. Может быть, если всё-таки удастся сбежать, Дриллер просто отпустит меня. В конце концов, он забрал меня только для того, чтобы тыкать этим Хэвоку в лицо. Только всё пошло не по плану. Теперь у Хэвока другая женщина, и ко мне он ничего не чувствует. И, если честно, я уже не уверена, чувствовал ли он вообще хоть что-то когда-нибудь.

— Можешь потусоваться со мной.

Обернувшись, вижу Гантера с тем самым одеялом в руках.

Быстро моргаю, сразу понимая, что именно он укрыл меня ночью. И даже не знаю, начинаю ли ненавидеть его за это сильнее или наоборот меньше.

Байт раздраженно выдыхает.

— Если Дриллер застукает тебя рядом с ней…

Гантер смеется.

— Вообще-то он сам поручил мне присматривать за ней. Вот я и присматриваю. Кто-то ведь должен ее защищать, потому что наш вице-президент, как видно, нихрена этим не занимается.

— Думай, что хочешь, но советую быть осторожным со словами. Он всё еще наш вице-президент. И если услышит, как ты о нем говоришь, взбесится к чертовой матери.

— Знаешь что, Байт? Прямо сейчас мне похуй. Но скажи-ка, где наш чудесный вице-президент и президент? А то я что-то их не вижу. И не видел с тех пор, как вчера ночью они свалили отсюда.

Он становится рядом со мной.

— Ты можешь не любить Лолу, Байт, но она – старушка. Старушка, которой прошлой ночью даже некуда было вернуться.

Он поднимает руку, не давая Байту вставить хоть слово.

— И плевать, кому принадлежит этот дом. Лола жила там, блядь, годами. А вчера ее мужик просто свалил, оставив свою беременную старушку ночевать в гребаной собачьей будке только потому, что ему было лень найти ей комнату.

От того, что Гантер вдруг встает на мою защиту, глаза начинает жечь. И оба мужчины это замечают.

— Слушай, сейчас не время для этого. Хэвок может появиться здесь в любую минуту, а мне еще нужно сообщить ему, что Хан куда-то пропал.

Гантер тихо ругается.

— Просто иди. Я присмотрю за Лолой. Узнай, когда она сможет вернуться в дом и забрать свои вещи. А если Хэвок хочет выставить ее оттуда, я найду ей комнату здесь, пока Дриллер не вернется и не разберется со всем этим.

Байт только что-то бурчит себе под нос и уходит.

— Пойдем, Лола. Надо сваливать отсюда.

Молча киваю и иду за ним.

Умно это или нет, но я точно знаю одно – не хочу быть здесь, когда приедет Хэвок. Не выдержу снова смотреть на него рядом с той девушкой. Не сейчас, когда раны еще слишком свежие.

По пути хватаю свою сумку, но тут проснувшаяся Рэйзл резко поднимается и толкает меня.

— С дороги, сука, — рычит она.

Даже не успеваю среагировать. Рука Гантера уже смыкается на ее шее, и в следующую секунду он отрывает Рэйзл от пола.

— С каких это пор клубные шлюхи разговаривают со старушками в таком тоне?

Рэйзл в панике вцепляется в его запястье, пытаясь вырваться.

— Ее здесь никто не любит. Даже собственный мужик.

Гантер наклоняется ближе.

— А вот я люблю. И мне глубоко похер, что ты там думаешь, сука. Еще раз тронешь ее или хотя бы косо посмотришь в ее сторону – вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь моргнуть.

Он швыряет ее обратно на пол.

Вокруг стоят несколько братьев и молча наблюдают за происходящим, но никто не вмешивается.

Меня пробирает дрожь. Насилие – часть клубной жизни. Уж это мне известно лучше многих. Но не значит, что я обязана к нему привыкнуть.

— Пойдем, Лола, — говорит Гантер, предлагая мне локоть.

Осторожно цепляюсь за него, позволяя вывести себя из комнаты.

Мы поднимаемся на второй этаж и идем по коридору до самого конца. Остановившись у последней двери слева, он открывает ее и пропускает меня внутрь.

Я думала, он ведет меня в пустую комнату. Но эта явно обжита. Подняв на него взгляд, вдруг понимаю, где нахожусь.

— Это моя комната.