— Я ни с кем не разговаривала, Дриллер.

— Не пизди. Думаешь, я не почувствовал напряжение в клубхаусе? Ты точно что-то, нахрен, сделала.

Я просто существую. Эта мысль мелькает в голове прежде, чем отвечаю:

— Ничего, клянусь. Они со мной не разговаривали, и я с ними тоже.

Услышав это, он ухмыляется, расстегивает джинсы и вытаскивает член, начиная мочиться прямо передо мной. Приходится отползти назад, едва успев увернуться от струи.

— Похоже, он окончательно с тобой покончил. И каково это – видеть ту, что заняла твое место?

Его слова причиняют боль, но я этого не показываю.

— Я ничего не чувствую. Прошло пять лет.

— Врешь, детка. Хотя похер. Всё равно это уже не имеет значения. Теперь ты моя. И этот ребенок тоже мой. Так что, он захотел дом на одну ночь? Да и хрен с ним. Может, Хэвок и делает вид, будто ему плевать, но я-то знаю правду. Его это жрет изнутри. Осознание того, что теперь твоя киска принимает мой член, а не его.

Он резко подходит ко мне и хватает за волосы. Вцепившись в его запястье, с трудом поднимаюсь на ноги, пытаясь хоть немного ослабить боль.

— Надо было прямо при нем тебя трахнуть. Чтобы он смотрел, как мой член входит в твою мокрую киску. А потом я бы кончил тебе на лицо. Вот тогда бы ему точно стало не похер.

Прикусываю губу, пытаясь скрыть охвативший меня ужас.

Он с силой отталкивает меня, но на этот раз мне удается удержаться на ногах.

— В дом тебе нельзя, пока он там со своей новой игрушкой.

— Но там все мои вещи…

Я тут же отступаю назад, когда он бросает на меня тяжелый взгляд.

— Мне что, блядь, должно быть не похер? Хватит строить из себя жертву и делать вид, будто всё крутится вокруг тебя. У меня есть дела поважнее – вопросы клуба. Сама что-нибудь придумай.

Развернувшись, он уходит прочь, оставляя меня одну. Думаю о том, чтобы вернуться внутрь, но ноги будто отказываются двигаться.

Поэтому так и остаюсь стоять на месте, чувствуя тошноту и пронизывающий до костей холод.

Через несколько минут дверь открывается, и выходит Гантер. В руке он держит мою сумку.

— Одна из клубных заек слишком уж заинтересовалась твоими вещами.

Забираю сумку и тихо бормочу слова благодарности.

— Давай заведем тебя внутрь. На улице становится холодно.

— Я в порядке. Просто пока не готова возвращаться.

Он тяжело вздыхает, но всё же кивает.

— Тогда стой там, где я смогу тебя видеть.

— Я не ребенок, Гантер.

— А я просто делаю свою работу, — отвечает он, подняв руки.

— Ну да. Потому что я же могу навредить ребенку. Забавно только, что никого не волнует ребенок, когда Дриллер распускает руки.

Отворачиваюсь, не желая слушать его оправдания.

— Пройдусь немного. Не переживай, не сбегу. Да и проспекты всё равно не выпустят меня отсюда. К тому же мне уже некуда возвращаться.

— Почему ты не можешь вернуться домой?

На секунду смотрю на него, а потом отвожу взгляд.

— У меня больше нет дома.

Ухожу, делая вид, будто не слышу его резкий вдох. Направляюсь к вольеру. Добравшись туда, сажусь прямо на землю перед ограждением и запускаю пальцы в шерсть Смоки, когда пес подходит ко мне. Следом меня замечает Бандит и тоже подходит ближе. Не успеваю опомниться, как оба пса уже устроились рядом, положив головы мне на колени.

— Вы умеете заставить девушку почувствовать себя особенной, — тихо шепчу, продолжая гладить их.

Не знаю, сколько времени проходит, но в какой-то момент меня начинает трясти от холода. Повозившись с сумкой, достаю леггинсы и натягиваю их прямо здесь, невольно потревожив собак. Извинившись перед ними, снимаю юбку и запихиваю ее обратно в сумку, а потом достаю толстовку и натягиваю через голову. Поправляя одежду, бросаю взгляд в сторону клубхауса.

Окна дома залиты светом, музыка гремит так громко, что ее слышно даже здесь. До меня долетает взрывной хохот. Все продолжают жить своей жизнью, пока я будто застряла где-то между прошлым и настоящим. Знаю, что должна вернуться внутрь и попытаться найти место, где можно переночевать, но от одной мысли снова оказаться среди гадюк меня начинает мутить.

Вместо этого забираюсь в вольер – размером почти с маленький садовый домик – и сворачиваюсь клубком на одной из мягких лежанок. Собаки тут же заходят следом и прижимаются ко мне, делясь своим теплом.

Спрятав озябшие руки в рукава толстовки, подкладываю их под голову и думаю о Хэвоке.

И впервые за всё время не мечтаю о том, чтобы он пришел и спас меня. На этот раз мне хочется только одного – чтобы я никогда его не встречала.

С прошлого вечера больше не видела Дриллера – с того самого момента, как он бросил меня выкручив ...

С прошлого вечера больше не видела Дриллера – с того самого момента, как он бросил меня выкручиваться самой.