Выйдя из кухни, медленно поднимаюсь наверх, до конца не уверенная, что вообще смогу дойти до комнаты.

Переступив порог спальни, останавливаюсь, уставившись на кровать. С тех пор как перестала спать здесь, даже не закрывала шторы. Они до сих пор распахнуты, лунный свет льется в комнату, позволяя видеть всё слишком ясно.

Кровать полностью без белья. Я закинула простыни в стирку сразу, как вернулась домой, но одного взгляда на матрас всё равно хватает, чтобы к горлу подкатила тошнота.

Я ненавижу это место. Этот дом. Эти воспоминания. С каждым днем, что остаюсь здесь, внутри меня что-то умирает. И, не имея другого выбора, просто позволяю этому происходить.

Но разве я уже недостаточно настрадалась?

Вспоминаю слова Дриллера, его угрозы в адрес Хэвока, и по телу проходит дрожь.

— Не делай этого, Лола. Не подставляйся ради человека, который будет спокойно наблюдать, как тебя вздернут, — бормочу, стягивая с себя разорванную футболку и направляясь в ванную.

Выкручиваю воду настолько горячей, насколько вообще могу выдержать, и встаю под душ, яростно оттирая кожу, пока она не начинает гореть и краснеть. Закончив, выключаю воду и выбираюсь из душа. Вытираюсь полотенцем, а потом наношу антибактериальную мазь на укус на груди.

Стискиваю зубы, жжет просто адски, но последнее, что мне сейчас нужно, это инфекция. Тяжело выдохнув, вцепляюсь пальцами в край раковины и заставляю себя посмотреть в зеркало.

Область вокруг глаза уже опухла и начинает наливаться синяком, так что пару дней придется сидеть дома или замазывать всё косметикой. Толстовка с высоким воротом скроет всё остальное.

Возвращаюсь в спальню и останавливаюсь возле комода, на секунду замирая, когда взгляд невольно цепляется за окно и огромную яркую луну за ним.

— Черт. Блядь. Да чтоб тебя, — шиплю под нос.

Я идиотка, раз собираюсь это сделать. Но всё равно делаю.

Натягиваю чистые трусики и рваные джинсы с низкой посадкой, застегивая их под животом.

Лифчик даже не надеваю, – только сильнее натрет укус. Натягиваю красную майку, а сверху огромную толстовку, скрывающую живот.

Подойдя к шкафу, беру одну из бейсболок Дриллера, прячу под нее волосы и натягиваю козырек пониже. А потом достаю из глубины шкафа старую холщовую сумку через плечо с порванным ремнем – она у меня еще со школы – и несу ее в комнату, которая постепенно превращается в детскую. Я начала красить стены в желтый – что-то светлое и нейтральное, – еще до того, как узнала, что у меня будет мальчик. Теперь же всё чаще думаю перекрасить комнату в светло-зеленый или небесно-голубой, а потом добавить чего-нибудь яркого, чтобы хоть немного отвлечь внимание от этого кошмарного дома.

Качнув головой, подхожу к ящику с инструментами, оставленному у дальней стены, и достаю отвертку. Снимаю с лестницы лоток для краски и ставлю его на пол, а потом подтаскиваю стремянку к вентиляционной решетке. Осторожно забравшись наверх, откручиваю крышку вентиляции и достаю спрятанные внутри вещи. Вернув решетку на место, спускаюсь обратно. Раскладываю всё так, как было раньше, и еще раз внимательно осматриваю комнату, убеждаясь, что ничего не выглядит подозрительно. Только после этого засовываю вещи в сумку.

Торопливо спустившись вниз, беру из шкафа бутылку и наполняю ее водой, а потом хватаю пару упаковок крекеров и запихиваю их в сумку. Глубоко вдохнув, на секунду задумываюсь, не отказаться ли от этой безумной идеи. Но понимаю, если хотя бы не попытаюсь, потом никогда не смогу жить с чувством вины. И потому, отбросив сомнения, иду к двери, по пути прихватив солнцезащитные очки и кошелек. Просовываю ноги в свои потрепанные Converse, а затем медленно приоткрываю дверь.

Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет, и выскальзываю наружу, направляясь к гаражу.

Когда-то там стояла главная гордость Хэвока – байк его отца. Теперь же Дриллер держит там свой раздолбанный старый пикап.

В былые времена он явно выглядел получше, но хотя бы всё еще ездит. Забравшись внутрь, бросаю сумку на пассажирское сиденье и опускаю солнцезащитный козырек. Ключи падают во вспотевшую ладонь. Вставляя их в зажигание, прекрасно понимаю, насколько катастрофично может закончиться этот идиотский план. Но всё равно велю внутреннему голосу заткнуться и продолжаю вести себя как полная идиотка.

На территорию комплекса ведут два въезда.

Главный – прямо к клубхаусу. Через него обычно все входят и выходят. Там круглосуточно дежурят двое проспектов, сменяясь день и ночь, поэтому я никогда даже не пыталась выбраться через главный вход.

Задний выезд намного меньше и в основном используется для поставок. Обычно там дежурит только один проспект. Ну и собаки.

Если Дриллер сумел незаметно пробраться сюда, то точно не через главный вход. Слишком много людей могли его увидеть.