— Черт. Ложись, Лола. Тебе нужно еще поспать.

— Я в порядке.

— Конечно, в порядке, куколка. Но всё равно закрой глаза, — велит он, осторожно укладывая меня обратно.

— Хорошо, — шепчу и снова проваливаюсь в сон.

— Уснула.

— Уснула.

Наклоняюсь и целую ее в кончик носа. Меня мало что способно по-настоящему выбить меня из колеи, но сегодня на несколько минут показалось, что я потеряю ее. И это до усрачки меня напугало.

Тишину нарушает Гантер.

— С ней всё будет хорошо, През. Лола чертовски сильная.

— Она сильная только потому, что ей пришлось такой стать. И меня уже заебало смотреть, как ей постоянно приходится быть сильной. Когда Лола сможет просто жить спокойно и быть счастливой?

— Она счастлива. Да, ей пришлось пройти через ад, Ганнибал. Но знаешь, чего она не сделала? Не сломалась. Спокойно уснула, пока мы все торчали в палате. А знаешь почему? Потому что доверяет тебе. Потому что знает: рядом с тобой она в безопасности.

— Вам она тоже доверяет.

— Нет. Не доверяет. Мы еще не заслужили это доверие. Но ничего. Заслужим. Сейчас есть только один человек, которому она действительно доверяет. И это ты.

Потерев ладонью подбородок, он невесело усмехается.

— Пиздец, конечно. Выходит, именно та дерьмовая жизнь, которую она прожила, в итоге ее и спасла. Она стала осторожной, подозрительной, всегда ждала подвоха. И только поэтому Мэнни сейчас мертв.

— С каких это пор Гантер вдруг стал таким мудрым? — усмехается Феррис.

— Да пошел ты. Я всегда был мудрым. Просто умело это скрывал.

— Ага. Еще как, — бормочет Феррис.

В ответ Гантер показывает ему средний палец.

Мой телефон вибрирует. Достаю его и читаю сообщение.

— Байт приехал с детьми. Нужно их увидеть.

Провожу рукой по волосам.

— Иди, — говорит Гантер. — Я останусь с Лолой. Пока я здесь, с ней ничего не случится. Больше никогда, Ганнибал. Клянусь.

На секунду задумываюсь. Либо я доверяю этим парням, либо нет. И сейчас, глядя в глаза Гантера, понимаю – он говорит серьезно. Из всех он начал сомневаться в Дриллере одним из первых. И я вижу, что теперь он будет до конца пытаться искупить свою вину, независимо от того, простит его Лола или нет.

— Ладно. Я ненадолго.

— Не переживай. Я никуда не денусь.

В знак благодарности сжимаю его плечо и направляюсь к двери. Элмо и Феррис идут следом. По пути в зал ожидания останавливаюсь у стойки медсестер и сообщаю, что Лола ненадолго пришла в себя, а потом снова уснула. Медсестра тут же начинает ворчать, что мне следовало сказать об этом раньше. В ответ лишь пожимаю плечами и продолжаю идти к лифту. Когда до него остается всего несколько шагов, раздается короткий звонок. Двери плавно разъезжаются в стороны, внутри стоят Байт, Джерм и Джолин с Эваном на руках. А перед ними – Милли. Опустив голову, сжав руки в кулаки, бледная и уставшая. Сделав шаг из лифта, она поднимает голову, наши взгляды встречаются. На мгновение Милли замирает.

— Папа? — ее голос срывается. И от одного этого слова – от того, как легко и естественно оно слетает с ее губ, – у меня что-то обрывается внутри.

Не успеваю ничего сказать – Милли бросается ко мне. Едва успеваю подхватить ее, когда она врезается в меня и крепко обнимает. Прижимаю ребенка к себе, пока она плачет, уткнувшись лицом мне в плечо.

Байт подходит ближе и кивает.

— Девчонка места себе не находила. Если бы я не привез ее сюда сейчас, она бы, наверное, сбежала и добралась до больницы самостоятельно.

— Всё нормально. Мне тоже нужно было их увидеть.

Только сейчас понимаю, насколько это правда.

Когда Милли наконец немного отстраняется и поднимает на меня глаза – такие же, как у меня, – внутри поднимается чувство, которому не могу подобрать название.

Провожу большим пальцем по ее щеке, стирая влажную дорожку от слез. Осторожно убираю за ухо выбившуюся прядь волос.

— Прости. Мне нужно было заставить ее пойти с нами в тоннель. Или остаться и помочь. Она пострадала из-за меня, потому что…

— Нет, — качаю головой, не давая ей договорить. — Ты сделала именно то, что должна была. Защитила брата. Себя. Всё сделала правильно. Если бы ты осталась, он использовал бы тебя, чтобы заставить Лолу подчиниться. А так тебя рядом не было, и она дралась как дикая кошка. Это не твоя вина. Ни капли. И даже не думай взваливать это на себя.

Милли делает глубокий, дрожащий вдох и кивает.

— Как она?

Смотрю на нее и невольно задумываюсь. Между Милли и Лолой возникла какая-то особая связь, которой я совершенно не ожидал. Не то чтобы это было плохо, просто неожиданно. Я фактически навязал Лоле роль мачехи. Да и Милли, если уж на то пошло, должна была ненавидеть ее за то, что она заняла место ее матери. Конечно, без шероховатостей не обошлось, но ни одна из них не повела себя так, как я предполагал.