Осекшись на полуслове, поворачиваю голову к двери. В палату входит Гантер, в руках у него подставка с несколькими стаканами. Следом появляются Элмо и Феррис. Невольно напрягаюсь, ожидая увидеть осуждение, но в их глазах читается только облегчение. И вина.

— Ну и видок у тебя, — мягко улыбается Гантер. Передав напитки Ганнибалу, он осторожно наклоняется и обнимает меня.

— Очень кстати, что мы в больнице, Гантер, — невозмутимо замечает Ганнибал. — Когда я оторву тебе руки за то, что лапаешь мою женщину, помощь будет совсем рядом.

Гантер усмехается, но затем отстраняется и внимательно меня оглядывает, а потом его взгляд останавливается на моих глазах.

— Не буду врать, Лола. Выглядишь паршиво.

От этой неожиданной честности я невольно смеюсь. Правда, смех тут же отзывается болью. Элмо отпихивает его в сторону.

— Вот поэтому ты до сих пор один, Гантер. Женщинам не говорят, что они выглядят паршиво. Даже если это правда.

Качаю головой из-за их идиотизма и тут же стону, вспомнив, почему это была плохая идея.

— Черт, прости, Лола, — тут же говорит Элмо.

Наклонившись, он целует меня в лоб, полностью игнорируя предупреждающее рычание Ганнибала.

— Рад видеть, что ты пришла в себя, — добавляет Феррис с другого конца палаты.

Поворачиваюсь на звук его голоса и различаю, как он кивает мне.

— Есть новости? — спрашивает Ганнибал.

Все рассаживаются по местам. Только Феррис остается стоять у двери.

— Обеих собак накачали снотворным.

— Боже мой…

— С ними всё в порядке, — сразу успокаивает Феррис. — Ветеринар оставил псов на ночь под наблюдением, просто на всякий случай. Но, по его словам, никаких последствий быть не должно.

— Черт. Я даже не подумал о них, — выдыхает Ганнибал. — Надо было сразу понять, что что-то не так. Обычно они бы уже весь дом на уши подняли, пытаясь прорваться внутрь.

— Не вини себя. Сегодня и без того хватало дерьма, — говорит Феррис и переводит взгляд на меня.

— Кстати, человеком, которого ты застрелила, был Мэнни.

Резко втягиваю воздух. Не могу сказать, что когда-либо его любила. В открытую он мне не грубил, но постоянно крутился вокруг Дриллера, поэтому я старалась держаться от него подальше. Только после того, как Ганнибал стал президентом клуба, он вдруг начал вести себя приветливо.

Черт. Так и знала, что всё это было фальшью.

От него у меня всегда было то же мерзкое чувство, что и от Хана.

— Значит, Хан вызывал у тебя нехорошее предчувствие? — с интересом спрашивает Элмо.

— Проклятье. Не хотела говорить это вслух. И вообще сейчас не об этом. Мэнни…

— Вломился в твой дом, — мягко заканчивает за меня Феррис. — Он был там не для того, чтобы защитить, Лола. Он пришел вместе с Дриллером.

— А если Дриллер его заставил?

— Да не существует такой угрозы, которой этот ублюдок мог бы меня запугать настолько, чтобы я поднял на тебя руку, — мрачно бросает Гантер.

— Но не все ведь думают одинаково, правда?

— Вообще-то думают, — неожиданно говорит Элмо. — Мы облажались, Лола. Все до единого. Весь клуб. И мы это прекрасно понимаем. Поэтому и пытаемся всё исправить. Пытаемся доказать, что можем стать лучше. И даже если ты никогда нас не простишь, это не заставит перестать пытаться. А вот Мэнни, похоже, думал совсем иначе. Он до конца оставался частью компании Хана и Дриллера.

— Мэнни убил двух проспектов, — спокойно добавляет Феррис.

— Что?

— Именно так он провел Дриллера на территорию незамеченным. Не знаю, кто усыпил собак, но Пэна убил именно Мэнни, чтобы открыть путь через задние ворота. А потом расправился и с новеньким, который дежурил вместе с ним у главного входа. Думаю, дальше он бы ранил себя сам и свалил всё на Дриллера, чтобы замести следы.

Сердце болезненно сжимается при мысли о проспектах. С новеньким я почти не была знакома, но Пэн всегда был добр и улыбался.

Ганнибал обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

— Ты добилась для них справедливости, куколка. И спасла себя. И наших детей. Ты выиграла время, пока я не приехал.

— Бедный Пэн.

Устраиваю голову на его плече, усталость наваливается с новой силой. Кажется, я могла бы проспать целую неделю.

— С тобой захотят поговорить копы. Скажешь, что в дом вломился мужчина в лыжной маске и напал на тебя. Дети ночевали в клубхаусе, чтобы ты могла немного отдохнуть. Тогда Милли не придется давать показания. Скажешь, что он напал на тебя, а потом ты потеряла сознание. А когда пришла в себя, уже была здесь. Я подтвержу, что вернулся домой, нашел тебя без сознания, а нападавший к тому времени исчез. Скорее всего, тогда они сами сообщат мне, что Дриллер пропал.

— Дриллер сказал, что ты знал, что он очнулся. Почему ты ничего мне не сказал?

Как ни стараюсь скрыть обиду, кажется, у меня не получается.

— Он солгал, Лола. Это всё, что он умеет. Скажи честно, правда думаешь, что я оставил бы тебя одну, если бы знал?

— Нет. Прости, — бормочу, чувствуя, как снова тяжелеют веки, голова словно плывет.