— Схожу за свежим. Заодно поищу журналы или еще что-нибудь, чтобы Лоле было чем заняться, когда проснется. Даю максимум день, прежде чем она начнет лезть на стены от скуки.

Я усмехаюсь.

— Буду удивлен, если ее хватит даже на день.

Гантер выходит из палаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Через пару минут в дверь стучат. Лола шевелится во сне и тихо стонет. Я стискиваю зубы. Бесит, что ее опять потревожили. Но чем быстрее мы со всем этим разберемся, тем лучше.

Думаю, это копы. Однако дверь открывается прежде, чем я успеваю что-то сказать. В палату входит врач, с серьезным выражением лица. Окинув меня взглядом, он явно не приходит в восторг от увиденного. В этот момент Лола резко втягивает воздух и открывает глаза.

— Хэй. Всё хорошо. Я здесь.

Она делает несколько неглубоких вдохов, потом наконец фокусирует взгляд на мне.

— Всё нормально, — шепчет она.

После чего ее взгляд переходит с меня на врача, стоящего у изножья кровати.

— Рад видеть, что Вы проснулись, мисс Уильямс. Как себя чувствуете?

Лола дарит ему слабую улыбку.

— Бывало и лучше.

— Если оценивать боль по шкале от одного до десяти?

— Наверное… пять или шесть.

— Значит, скорее семь или восемь, — вмешиваюсь я.

Врач делает пометку в планшете.

— Я попрошу медсестру зайти и дать Вам еще обезболивающее.

— Спасибо.

— Не за что. Не знаю, говорил ли кто-нибудь с Вами о полученных травмах…

— Ганнибал уже рассказал мне почти всё.

— Вот как? — осуждение в его голосе слышно настолько отчетливо, что Лола сразу напрягается.

— Простите. Это я попросила его рассказать. И знала, что он объяснит всё так, чтобы я поняла.

— А мистер Ганнибал у нас врач, не так ли?

В его голосе звучит явная насмешка. Прежде чем я успеваю открыть рот, Лола бросает на него сердитый взгляд. Хотя, если честно, с ее распухшими глазами грозный вид получается так себе.

— Вообще-то он был армейским медиком, так что прекрасно понимает, о чем говорит. И если Вас по какой-то причине задевает то, что он находится рядом со мной, дверь вон там. С меня хватит мужчин, которые считают себя богами.

Приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Наблюдать, как она меня защищает, – отдельное удовольствие. Это всё равно что смотреть, как маленький терьер бросается защищать ротвейлера. Впрочем, ей я этого точно не скажу.

— Прошу прощения, мисс Уильямс. Это было непрофессионально с моей стороны, — он тяжело выдыхает. — Могу я поговорить с Вами наедине?

— Всё, что хотите сказать, можете говорить при Ганнибале. Я всё равно потом ему расскажу.

— Как пожелаете.

После этого он еще раз подробно объясняет ее травмы. Практически то же самое, что уже рассказал ей я. Только добавляет информацию о восстановлении, возможных осложнениях и симптомах, за которыми нужно следить. Когда он заканчивает, в палате на мгновение повисает тишина.

— На рентгеновских снимках видно множество… старых травм, мисс Уильямс. Полагаю, экстремальными видами спорта Вы не увлекаетесь?

И только тогда до меня доходит причина его неприязни, всех этих косых взглядов и плохо скрытого осуждения. Дело вовсе не в моей жилетке и не в клубе. Он считает, что это я сделал с Лолой. В груди тут же вспыхивает злость, но почти сразу гаснет. Если посмотреть на ситуацию глазами доктора, винить его сложно. Наверняка через эти двери проходит немало женщин с травмами, полученными от домашнего насилия. Он лечит их, а потом отправляет обратно домой к тем, кто их избивает.

— Я никогда не бил ее, док. Знаю, что именно Вы увидели на снимках, но это был не я.

Лола переводит взгляд на меня, а потом снова смотрит на врача. Я вижу тот самый момент, когда до нее доходит, о чем именно он подумал. Ее щеки вспыхивают румянцем, и она опускает голову.

— Это был не Ганнибал. Он спас меня. Мой… черт, даже язык не поворачивается называть того человека бывшим. Слово «бывший» подразумевает, что между нами были отношения. А я была скорее пленницей, чем партнершей.

Врач откладывает планшет на столик у кровати и полностью сосредотачивается на ней. Если бы на его лице сейчас было что-то кроме профессионального сочувствия, я бы уже свернул ему шею.

— Не буду вдаваться в подробности и рассказывать, как именно всё происходило и почему. Теперь это уже не имеет значения. Но да, отвечая на ваш вопрос, травм было много. Некоторые заживали быстро, некоторые – нет. Наверное, поэтому я и знаю, что в этот раз всё будет хорошо.

— Потому что Вам уже приходилось восстанавливаться после куда более серьезных вещей, а переломы заживают гораздо дольше, чем синяки?

— Именно.

— Мне искренне жаль, что Вам пришлось через всё это пройти. Но я рад, что Вам удалось выбраться. Очень многим людям так и не удается.

— Просто у большинства людей нет рядом такого мужчины, как Ганнибал.

Губы врача трогает едва заметная улыбка.