В дальнем конце зала собралась еще одна компания, развлекающаяся с парой девчонок, но мне нет до них никакого дела. Не то чтобы за эти годы у меня был недостаток секса. Скорее наоборот, чего только не было. Просто, как и со многим другим, со временем это наскучило.

Откинувшись на спинку стула, закидываю ноги на соседний и скрещиваю лодыжки.

Мысли снова возвращаются к разговору с Хаззардом. Рассказать ему, что за исчезновением Фреи стоит Дриллер и почему именно она стала его целью, было рискованным шагом. Я прекрасно понимал, что это может серьезно испортить отношения между клубами. И, если честно, у них были бы на это все основания. Дриллер был одним из немногих чужаков, которым они доверяли. Не подозревая, что именно он и стал причиной большинства их проблем.

Иногда я думаю, не разумнее ли было оставить эту информацию при себе и самому заняться поисками Фреи. Если бы след оказался ложным, они бы ничего не узнали.

Но потом вспоминаю Милли и понимаю, что сам хотел бы знать правду. Неважно, вернул бы домой живую девушку, сломанную пережитым, или тело в черном мешке. Я всё равно захотел бы добраться до каждого ублюдка, причастного к ее похищению. Теперь остается только ждать и смотреть, чем всё это обернется для наших отношений с их клубом.

— Держи, — голос Байта вырывает меня из размышлений.

Подняв взгляд, вижу, как он подвигает ко мне кружку с кофе. Опускаю ноги на пол и делаю глоток. Байт занимает стул, на котором только что лежали мои ступни.

Скользнув взглядом по залу, замечаю за баром одну из клубных девчонок – она как раз наливает пиво Северу.

— Если выяснится, что Пэн свалил, чтобы потрахаться с какой-нибудь зайкой, я его…

— Блядь.

Байт резко вскакивает на ноги и смотрит на дверь. Оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мад и Мик заносят внутрь Пэна.

— Кто-нибудь, быстро принесите аптечку из моего кабинета! — рявкаю я.

В ту же секунду кто-то выключает музыку. Мы с Байтом спешим к ним, пока они осторожно укладывают Пэна на пол. Его глаза открыты, неподвижны. Под головой уже растекается лужа крови.

— Черт.

Опускаюсь рядом на колени и прижимаю пальцы к его шее в поисках пульса. Ничего.

Поднимаю взгляд на Байта, молча качаю головой.

— Он мертв.

Где-то в толпе кто-то сдавленно вскрикивает. Поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Маду.

— Где вы его нашли?

— В кустах у ограды. В первый раз прошли мимо. Заметили только со второго раза, когда луч фонаря поймал пряжку на ботинке.

От злости, звучащей в голосе Мада, мне приходится сознательно держать свою под контролем. Сейчас им нужен хладнокровный президент. Если сорвемся все разом, толку от этого не будет.

— Мэнни и новенький?

— Ни следа, През, — отвечает Мик.

— Мэнни сегодня приехал на своей машине. Кто-нибудь заметил, она всё еще на месте или нет? — спрашивает Снупи.

Мик качает головой.

— Сейчас проверю.

С этими словами Снупи быстро выходит наружу. К нам подходят Элмо и Гантер.

Поднимаюсь на ноги.

— Закройте клуб. Никто не входит и не выходит. Найдите их.

— Есть идеи, что случилось с Пэном? — спрашивает Элмо.

Снова опускаюсь рядом с телом и осторожно поворачиваю голову Пэна, осматриваю рану.

— Тупая травма головы. Скорее всего, ударили битой или монтировкой.

— У него были с кем-нибудь проблемы?

— Нет. Пэн со всеми ладил, — отвечает Мик.

— Значит, проблема была у кого-то с ним. Пэн мертв, и…

— Новенький тоже мертв, — голос Снупи обрывает меня на полуслове.

Все резко поворачиваются к нему. Он стоит в дверях, тяжело дыша.

— Нашли его в багажнике машины Мэнни.

В помещении мгновенно становится тихо.

— Самого Мэнни нигде нет.

— Господи Иисусе… — Элмо проводит руками по волосам. — Что, блядь, вообще происходит? Ничего не складывается. Я знаю Мэнни. Да, он может быть мудаком. Да, они с Дриллером дружили. И думаю, после того как тот всех нас подставил, Мэнни чувствовал себя преданным не меньше остальных. Но чтобы хладнокровно убить двух братьев?

— Вот именно, — вмешивается Мад. — Только Мэнни никогда не считал проспектов братьями. В этом вопросе он всегда был заносчивым ублюдком. Ему было плевать, что когда-то он сам был проспектом. Он считал себя особенным.

— С чего бы? Проспект есть проспект. Всем достается дерьмовая работа, все проходят через одно и то же. И срок у всех одинаковый, если только не случается чего-то из ряда вон выходящего.

— Потому что Мэнни считает себя лучше остальных. Он из клубной династии. Его отец был братом клуба, а дед вообще входил в число основателей.

Пожимаю плечами.