— Но я жива. Благодаря тебе.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Ты лет на десять мне жизнь сократила, — бормочет он едва слышно. И я знаю, что эти слова предназначены только мне.

Потом Ганнибал вновь переводит взгляд на полицейских.

— Я медик. Раньше служил в армии, а потом следил за тем, чтобы все мои сертификаты оставались действующими, так что в экстренных ситуациях я неплохо справляюсь. Но признаю: когда увидел ее в таком состоянии, запаниковал. Позвал на помощь нескольких братьев, уже через пару минут мы усадили ее в машину и ехали сюда.

— И Вам не пришло в голову вызвать скорую?

— Я не хотел терять время. Особенно если у нее было внутреннее кровотечение.

— Вполне объяснимо, — кивает Эванс. — Думаю, на данный момент мы получили всё, что нам нужно. Но мы хотели бы направить на территорию следственную группу для осмотра места преступления.

— Без проблем. Хотя не уверен, что это сильно поможет. Старушки клуба уже всё там убрали. Они не хотели, чтобы дети увидели кровь и весь этот ужас.

По лицам обоих полицейских сразу становится понятно, что они этим совсем не довольны. Но что теперь могут сделать?

— Спасибо, что уделили нам время мисс Уильямс. Мы еще свяжемся с Вами.

Когда дверь за ними закрывается, я наконец позволяю себе расслабиться и облегченно выдыхаю.

— Как думаешь, у нас будут из-за них проблемы?

— Думаю, они давно точат зуб на клуб, но всё, что найдут в доме, теперь не примут в суде, а свидетелей у них нет. Когда они поймут, что Дриллер пропал, скорее всего, решат, что виноват он. Но без доказательств что они смогут сделать? Не думаю, что полиция станет тратить ресурсы на его поиски. Им может не нравиться, что клуб берет всё в свои руки, но это экономит деньги налогоплательщиков и избавляет копов от кучи бумажной волокиты.

Я тихо смеюсь и тут же морщусь от боли.

— Почему-то мне кажется, что сами они на это смотрят немного иначе.

— Скорее всего, — соглашается он. — Пойду узнаю, где застряла медсестра с твоими лекарствами. И заодно напишу ребятам, что всё чисто.

Хочется сказать, что со мной всё будет в порядке. Но правда в том, что сейчас мне больше всего хочется свернуться клубком и разреветься. Так что идея с обезболивающим звучит просто охренительно.

— Ладно. А я пока буду лежать тут и изображать красотку.

— Для меня ты всегда будешь красоткой.

Его губы легко касаются моих, а в следующую секунду он уже выходит за дверь с телефоном в руке.

От него внутри становится тепло и спокойно. Клянусь, он действует сильнее любого лекарства, которое мне здесь могут дать.

Кстати о лекарствах. В палату торопливо входит медсестра и дарит мне вежливую улыбку.

— Слышала, Вам нужно добавить обезболивающего.

— Очень хочется гордо заявить, что справлюсь. В конце концов, роды я пережила. Но, если честно, между нами девочками, кажется, в этот раз всё-таки не справляюсь.

На этот раз ее улыбка становится по-настоящему сочувственной.

— Милая, нельзя всё время быть сильной. Это ужасно выматывает. Ночь выдалась тяжелая. Вам больно, Вы устали, поэтому перестаньте требовать от себя невозможного и позвольте нам немного о Вас позаботиться.

— Хорошо.

Подмигнув мне, она протягивает маленький бумажный стаканчик с таблетками.

— Думаете, сможете это проглотить? — ее взгляд задерживается на моем горле.

— Больно, конечно. Но справлюсь.

— Отлично. Сейчас принесу воды. Держите.

Высыпаю таблетки в рот, делаю большой глоток воды и заставляю себя проглотить их.

Сразу морщусь.

— Ай… Это оказалось больнее, чем ожидалось.

— Таблетки редко бывают удовольствием даже в лучшие дни.

Посмотрев на часы, она забирает у меня пустой стаканчик и воду.

— Моя смена заканчивается через полчаса. Но если Вам что-нибудь понадобится, позже к Вам обязательно заглянет кто-то из других медсестер.

— Спасибо.

— Не за что. Постарайтесь поспать. Отдых помогает организму восстанавливаться быстрее, — она разворачивается и выходит из палаты.

Медсестра отсутствует всего пару минут, когда дверь снова открывается.

— Ты… — осекаюсь на полуслове. Потому что в дверях появляется не Ганнибал. Там стоит Милли, и смотрит на меня широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

— Он сказал, что с тобой всё хорошо, — шепчет она. Плюшевый медведь выскальзывает из рук и падает на пол.

— Так и есть, обещаю. Просто выглядит всё намного страшнее, чем есть на самом деле.

— Правда? Потому что выглядишь ты паршиво.

— Милли, — из коридора доносится предупреждающий голос Ганнибала.

Ее голос срывается.

— Ты сказал, что с ней всё в порядке.

— Так и есть. Ей крепко досталось, но синяки пройдут, Милли. Сейчас Лоле просто нужен отдых.

— Уф. Все только это мне и говорят. С такими темпами умру от скуки раньше, чем выздоровею.