Его губа кривится, обнажая золотой зуб.

— Все, что ты сделаешь, это узнаешь свое место, сука. — Он хватает меня за руку и бьет наотмашь по лицу тыльной стороной ладони.

Клянусь, у меня в ушах зазвенело так сильно, что я на мгновение забыла, где нахожусь. Я слышу, как охнули некоторые девушки, и уверена, что другие тоже это видели, включая ту модель с кокаином. Поскольку он крепко держал меня за руку, моему телу некуда было податься, и лицу пришлось принять весь удар на себя.

Я подношу руку к щеке, чувствуя, как кожа горит и распухает. Не могу понять, идет ли кровь от его перстней. Боль еще не успела нахлынуть в полную силу.

Он хватает меня за подбородок и силой опускает мою руку. Он вертит мое лицо из стороны в сторону, осматривая его.

— Видишь, до чего ты меня довела? Теперь нам придется все гребаное время держать твое лицо закрытым. — Он натягивает резинку с вуалью на нижнюю часть моего лица. — Не снимай ее, даже когда сосешь член, поняла меня? Увижу, что сняла, — выбью из тебя все дерьмо прямо на глазах у клиентов. — Он приближает лицо вплотную, чеканя слова. — Ты была права, я делал это раньше, а вот ты — нет. Ты не опытная шлюха, хоть и притворяешься. Так что позволь мне научить тебя паре вещей: наркотики, которые принимают эти девки? Они помогают им выносить побои, за которые некоторые из этих могущественных богатых ублюдков приплачивают.

Он толкает меня вперед, остальные девушки и водитель спешат окружить нас, скрывая от посторонних глаз, пока он грубо ведет меня мимо огромной хрустальной трубы вглубь дворца. Мы проходим мимо людей, которые сталкиваются друг с другом, чокаются бокалами, полные предвкушения чего-то явно грандиозного.

Я снова мельком вижу Белль, когда мы сворачиваем в длинный коридор, которому, кажется, нет конца. Она выглядит по-настоящему напуганной, напоминая мне о том, как много здесь поставлено на карту. Нас наконец заталкивают в тускло освещенную комнату со встроенным диваном вдоль стены. Большое окно намекает на сад снаружи, но там уже темно, и тот слабый свет, что его освещает, кажется, исходит откуда-то издалека.

Дверь закрывается с мягким глухим стуком, и мудак, который меня ударил, швыряет меня на диван. Сердце бьется чаще. Я заперта в комнате с кучкой девчонок, которые — если они не под кайфом и не напуганы до смерти — ведут себя так, будто точно знают, что с ними будет, если они не станут паиньками. Мое дыхание тоже меняется. Воздух здесь тяжелый, вероятно, из-за обивки сидений и стен, и мне не хватает кислорода.

Я вспоминаю испуганный взгляд Белль несколько минут назад и понимаю, что я одна. Она ничего не сможет для меня сделать, не поставив под удар всю операцию. Я не могу раскрыть себя, пока Приста нет в комнате, пока он не будет достаточно близко, чтобы напасть на Мариуса.

«Босс в футболке» стоит на страже у двери, теперь уже с пистолетом в руке, не сводя с меня глаз, пытаясь запугать до смерти. Демонстрирует свою власть. Волны гнева проходят сквозь меня. Боясь совершить какую-нибудь глупость, я уставляюсь взглядом в одну точку, прижимая ладонь к щеке и фокусируясь на том, как я отомщу, когда — и если — выберусь отсюда, как заставлю его страдать. Здесь нет часов, чтобы следить за временем, и никому из нас не разрешили взять в фургон телефоны или другие гаджеты, так что ориентироваться можно только по все более пронзительным звукам наполняющихся залов снаружи.

Водитель несколько раз заходит и выходит, пока не бросает «Боссу»: «Пора».

«Босс» взводит затвор, давая девушкам знак встать и выстроиться у двери.

Нас ведут по коридору, а затем по черной лестнице на верхние этажи, в новый зал, куда более роскошный, чем тот, где нас держали, но далекий от эстетики открытых бальных залов первого этажа. Деревянные панели, тусклый свет бра, темные бархатные диваны и негромкий мужской смех рассказывают историю о тайных сделках и эксцентричных извращениях.

Музыка начинается в тот момент, когда входит первая девушка, ритм восточного барабана. Она вскидывает руки и покачивает бедрами в такт, позвякивая украшенными цепочками. Остальные девушки следуют за ней в отлаженной последовательности, скрывая мужчин из виду. Но вот подходит и моя очередь, так что через считанные секунды мужчины оказываются в моем поле зрения.

Я на долю секунды замираю рядом с «Боссом», зная, что сейчас он не может меня ударить, пока мы ублажаем клиентов.

— Должно быть, чувствуешь себя настоящим мужиком, — шиплю я. — Чуть не изуродовал женщину одним ударом наотмашь. Интересно, хватило бы у тебя смелости сделать то же самое с тем парнем? — Я дергаю подбородком в сторону крупного татуированного телохранителя, первого, кто попал в поле зрения. — Или ты только баб бить мастер? Наверняка еще и собак пинаешь? Ты не заслуживаешь жизни. Так что помяни мои слова — однажды я увижу тебя мертвым.

Я делаю шаг вперед, вскидываю руки и начинаю вращать бедрами.