Теперь я понимаю, что мы должны были быть готовы принимать литры спермы от множества мужчин.

— Ах, грязная шлюха, — рычит в углу парень с лицом корпоративного менеджера, содрогаясь в оргазме. Он упирается рукой в стену, нависнув над головой девушки. Он по самые яйца у нее во рту, пока она стоит в наклонку с задранной юбкой, руками раздвигая свои ягодицы, чтобы ее трахнул охранник. Сейчас он в ее киске, но он плюет ей на анус, вынимает член и перехватывает его у основания, прежде чем пристроиться между ее половинками.

«Корпорат» содрогается, словно в припадке, но по рычанию я понимаю, что он просто кончает и кончает, удерживая ее за волосы так сильно, что это наверняка причиняет дикую боль. Ее глаза зажмурены, лицо пунцовое, но она все равно продолжает раздвигать ягодицы; член охранника наполовину в ее заднице, пока тот продолжает плевать на нее и хохотать. Смеется над ней, унижает ее, а я наблюдаю за этим, и между ног у меня становится мокро.

Что, черт возьми, со мной не так? Не то чтобы я хотела переспать с кем-то из этих мужчин, но я хочу этого — всего этого — с Пристом. Я вспоминаю нашу ночь в саду и хочу повторения, но с элементами того, что вижу сегодня. Я хочу, чтобы он плюнул мне на анус и заставил принять его член, называя своей грязной шлюхой.

И я хочу создать хентай-сериал, основанный на всем, что здесь происходит.

Изнуренный собственным оргазмом, «корпорат» опускается на низкое мягкое сиденье, его брюки сбились у щиколоток. Его глаза закрываются, член обмякает, но если он закончил с оргией, то оргия с ним еще не закончила. К нему подскакивает девушка, позвякивая хрустальными колокольчиками на лодыжках. Она задирает юбку и усаживается ему на лицо. Сперма капает прямо на него, заставляя его вздрогнуть, но прежде чем он успевает что-то сказать, она опускается ниже и прижимает киску к его рту.

— Лижи как следует, кусок дерьма, — приказывает она, прежде чем подозвать охранника. У того член уже наготове. Интересно, это он только что разрядился в нее? Но на этот раз охранник, вместо того чтобы заняться женщиной, смеется и срывает с парня брюки. Ноги мужчины дрожат, он что-то бормочет, вероятно, протестуя, но охраннику плевать. Он опускается на колени, силой раздвигает ноги парня и достает из кармана куртки тюбик со смазкой.

Сначала я пугаюсь, что «корпората» сейчас изнасилуют в задницу, но нет.

До меня доходит, что здесь никого — ни девушек, ни охранников — не заставляют делать что-то против воли. Четыре девушки все еще просто танцуют, отбивая руки мужчин, когда те тянутся к ним. Затем, игриво, они качают пальцем — «нет». Мужчины бросают опасливый взгляд на Мариуса и больше не пытаются, что говорит мне о строжайших правилах. Мариус не потерпит принуждения, и, судя по уважению (или страху) в глазах этих людей, даже при том, насколько они пьяны или под кайфом, наказание за насилие над девушкой — или кем бы то ни было — будет зверским.

А значит, этот «корпорат» получает именно то, за чем пришел. Он мог бы легко столкнуть женщину с себя, но его сопротивление слабое, наигранное, пока охранник втирает обильную смазку в его предусмотрительно выбритый анус, время от времени трахая его пальцем и одновременно поглаживая свой член другой рукой. Нет, «корпорат» отыгрывает роль — его используют для удовольствия женщина и мужчина одновременно.

Это объясняет, какие рычаги влияния имеет Мариус на этих людей. Вероятно, это персоны на ключевых постах в правительствах, корпорациях или техгигантах. Люди, которые не отклоняют приглашение Мариуса не только потому, что дружба с членом Триумвирата — это статус, но и потому, что, даже если Мариус использует все это для шантажа, «Дворец Лавлесс» — самое безопасное место для реализации их кинков.

Грязных кинков. Совсем как мои собственные.

Если смотреть правде в глаза, эти люди вполне могут оказаться «моей» публикой.

Интересно, начали ли они открывать в себе эти кинки по мере того, как сталкивались с ними? Развратили ли их, привив эти вкусы? Я помню, как впервые мельком увидела хентай. Дверь в комнату охраны в особняке была приоткрыта. Ночью делать было особо нечего, дом казался вымершим, и охранник чувствовал себя в безопасности, дроча на хентай, запущенный на ноутбуке. Той ночью я была с Белль в торговом центре и возвращалась на цыпочках, неся туфли в руках, чтобы не попасться. Бобби уже начал затягивать поводок, и ему не нравилось, когда я задерживалась. Именно тогда я услышала стоны и увидела свет из щели в двери.

Всего несколько секунд подглядывания, и я поняла, что хочу это нарисовать.

Час спустя я уже искала хентай в сети в режиме инкогнито.

На следующий день я делала наброски в блокноте.

Вопрос в том — было ли это заложено во мне изначально, и та ночь стала лишь открытием, или же меня «испортили»?