Я все еще размышляю над этой дилеммой, когда грубая рука хватает меня за горло. Я мгновенно начинаю задыхаться, глаза лезут из орбит. Я отчетливо вижу нападавшего даже сквозь заплывшее веко. Босс-дерьмо оскалил зубы в гримасе, которая одновременно и ухмылка, и угроза.

— Ты ленивая танцовщица, — обвиняет он, толкая меня назад, пока я не спотыкаюсь о чьи-то колени и не падаю на колени какому-то парню. — Если не хочешь трахаться, ты должна развлекать. Мы не любим тех, кто только берет и ничего не дает. Это мошенничество, и оно наказуемо.

Он срывает вуаль с моего лица и хватает меня за челюсть, намеренно причиняя боль.

— Хочу видеть эту опухшую рожу, пока тебя будут трахать в рот.

Я слышу, как Мариус тяжело стонет. Я не могу посмотреть в его сторону, но он, должно быть, кончил той девушке в глотку. Если бы я только смогла поймать его взгляд хоть на мгновение, я знаю, он бы это прекратил. Босс-дерьмо тоже это знает, поэтому он жестко фиксирует мою голову, когда я пытаюсь пошевелиться.

— Нет, спасения не будет, — шипит он. — Тебя будут иметь в лицо всей толпой, пока ты не выучишь свое место. — Его дыхание обжигает мою щеку, когда он добавляет: — Посмей только пожаловаться кому-нибудь, и я сделаю так, что тебя будут насиловать снова и снова, слышишь? Ты никогда не будешь знать, когда это случится, но будешь уверена, что это произойдет.

Я судорожно дышу носом, плотно сжав губы, чтобы никто не мог в меня ворваться. Он трясет мою голову так сильно, что мысли путаются.

— Кивни, если поняла, — рявкает он.

Я киваю, решив про себя, что заставлю его заплатить. Лично. Плотью. Так, что он будет помнить этот момент и то, что он со мной сделал, до конца своих дней.

Пока парень, на чьих коленях я оказалась, шарит по моей груди, пытаясь вывалить ее из лифчика, Босс-дерьмо поворачивает мое лицо в сторону, где ухмыляющийся тип уже держит член наготове. Он блестит, вероятно, от смазки другой девчонки, а его глаза искрятся злобной радостью при виде моего избитого лица.

— Не знал, что Мариус теперь разрешает такие кинки, — хмыкает он, поглаживая член до самого основания и хлопая им меня по лицу, прямо по опухшей щеке. Даже если бы я могла закричать, я бы не стала. Я никогда не доставлю этим ублюдкам такого удовольствия.

— Да, он никогда не разрешает их бить, но мы можем сделать это для тебя заранее, — говорит Босс-дерьмо, и я знаю, что он лжет. Возможно, он думает, что может так со мной поступать, потому что я новенькая, замена, а не постоянная работница, и я не смогу ни до кого достучаться во «Дворце Лавлесс» без него, не говоря уже о Мариусе.

Он начинает тянуть меня за челюсть.

— Давай, открывайся и прими этот член до самых гланд.

Парень подо мной окончательно теряет голову: оставив мой расшитый лифчик в покое, он задирает юбку по моим бедрам, чтобы пристроить свой член куда угодно. Босс-дерьмо наваливается на меня всем весом, зажимая меня между собой и типом на диване, который кряхтит от лишней нагрузки. Мне нечем дышать, но, по крайней мере, это делает невозможным для них обоих действительно насадить меня на свои члены.

Босс-дерьмо принимается тереться об меня.

— Сначала я посмотрю, как ты будешь принимать член за членом в этот свой умный, высокомерный рот, — его тон низок, переполнен больной похотью. — А потом, на складе, я свяжу тебя и буду вколачивать свой член в твою щель, отвешивая пощечины. Я позову кучу уличных гангстеров, чтобы они дрочили на тебя, заливая твой рот струями спермы. Ты будешь такой грязной, такой изнасилованной, что больше не посмеешь раскрыть при мне пасть. Ты будешь помнить каждый дешевенький член, который в тебе побывал, каждую каплю спермы, и это будет напоминать тебе, что ты всего лишь шлюха.

— Да, вдолби этой давалке, — поддакивает парень с членом наготове, снова шлепая меня им, так как никак не может поймать нужный угол, чтобы засунуть его мне в рот. Помехой служит сам Босс-дерьмо: он двигает меня вверх-вниз, притираясь ко мне своим стояком. Мои ноги разведены над коленями другого парня, ступни болтаются над полом — по сути, меня держат в беспомощном, раскрытом состоянии. Краем глаза я вижу на лице Босса-дерьма такое дикое выражение, что уверена: он готов кончить в штаны от одного только этого процесса.

— Да подержи ты ее смирно, а, — ворчит стоящий парень, теряя терпение с ноющим членом в руке.

Я уверена: это конец. Тот самый момент, когда жизнь окончательно меня ломает, когда меня изнасилуют трое парней, для которых я — абсолютное ничто. Они кончат во все мои дырки, а в конце еще и оплюют, отбросив меня в сторону и застегивая ширинки.