Пока он лежал там — точнее, пока он предавался жалости к себе — он услышал тихий звук, глубокий, мягкий удар, за которым последовала долгая пауза. Затем стук раздался снова. Не снаружи, а под его ухом.

Сердце Селии. Бьется.

Медленно, ох как медленно, но все же.

Какая-то часть ее еще жива.

Надежда, очень странное, болезненное, пронзительное чувство, которое он не совсем осознавал, пронзила его, словно молнии его семейного герба. Она придала ему сил, и он вскочил на ноги, держа в руках безжизненное тело Селии. Он все еще мог спасти ее! Целитель. Ему нужно было найти для нее целителя Рефоэля. Он дико оглядел ветхий маленький коттедж, как будто из трещины в деревянной обшивке мог появиться волшебник Рефоэль.

Конечно, не тут-то было. Волшебники: они появлялись и хватали вас, когда вы хотели побыть в одиночестве, но их нельзя было найти, когда они вам так нужны.

Это означало, что ему нужно было отвезти Селию к целителю, и только темные силы знали, где они сейчас находятся. Скорее всего, где-то неподалёку от земель Ханнейл, но и недостаточно далеко. Если бы пограничный патруль вернулся, чтобы рассказать об этом, Дом Ханнейлов пришел бы к ним на помощь.

Поняв, что он стоит голым в центре комнаты, держа Селию, как будто собирался выскочить за дверь, он решил, что ему лучше взять себя в руки и составить реальный план. Селия по-прежнему казалось мертвой, ее лебединая шея была обнажена, а голова откинута назад на его руку, ее волосы коротко подстрижены после церемонии соединения. Это был долгий сон, который не был сном.

С каждым мгновением один из этих медленных, напряженных ударов сердца мог стать последним. Он должен был найти способ спасти ее. И то, что он стоял там голым, в панике, и, по-видимому, все еще плача, как та девочка из детского стихотворения, ничего не изменило бы. Он снова начал укладывать Селию на пол, но увидев, в каком плачевном состоянии находится окровавленный брезент, на котором они спали, решил не делать этого.

Здесь должна быть кровать. Заметив дверь в темную комнату, он внес туда Селию и осторожно положил на кровать, затем огляделся вокруг. Чей-то крошечный домик, ничего особенного. Только самые основные удобства. Была ночь, но никто не мог сказать, какая именно ночь, и сколько времени ему потребовалось, чтобы исцелиться. Судя по всему, жильцы ушли ненадолго, а значит, скоро вернутся. Это маленькая стычка могла закончиться по-разному.

Он накрыл Селию одеялом. Не желая оставлять ее, он провел пальцами по ее лицу и нежно поцеловал, проявляя гораздо более нежную привязанность, чем когда-либо осмеливался, пока она не спала и была готова неверно истолковать малейший его жест.

И посмотрите, к чему это ее привело.

Намеренно повернувшись спиной, он вышел, чтобы порыться в рюкзаках. К своему удивлению, он нашел свои собственные припасы, включая Мистера Мачете. Каким-то образом Селия вернула вещи, которые у него отобрали волшебники Ханнейл, что не сулило ничего хорошего для этой группы, включая, что очень интересно, сумку с предметами, когда-то имплантированными в его тело.

Он сохранил и носил их с собой, во многом потому, что его дорогая Маман вложила в них время и силы. Она могла быть маниакальной садисткой, которая обманывала себя, думая, что ее любовь к пыткам исходит из искреннего интереса к экспериментам, но она также была безумно умна и не тратила время на случайные усилия. Когда она отпустила его, чтобы он стал шпионом в Доме Фела, она провела это время, готовясь к тому, когда ее любимый подопытный снова окажется в ее жадных лапах.

И когда она снова сможет попытаться внедрить эти приспособления для достижения какой-то гнусной цели, которую она задумала. Высыпав содержимое сумки на примитивный деревянный стол, он разложил предметы дрожащими пальцами. Ни одна из металлических, механических вещей не имела для него большего смысла, чем когда-либо.

Его мать верила в чистоту научных усилий, что означало, что ее подопытный не должен был знать цель эксперимента, чтобы это не исказило результаты. Не обращая внимания на дополнительный барьер в виде отсутствия у него образования. Весьма вероятно, что любой младший волшебник в Доме Эль-Адрель знал бы цель этих гаджетов — или мог бы использовать свои механические магические способности, чтобы обнаружить их.

Джадрен мог использовать свое врожденное волшебство Эль-Адрель для создания мелких гаджетов. Он мог делать базовые защитные заклинания и несколько других стандартных трюков волшебников, но никто — и меньше всего его дорогая Маман — никогда не ожидали или не хотели, чтобы он стал полноценным волшебником Эль-Адрель. Не таким, как его братья и сестры. Нет, его мать ухватилась за него в юности, чтобы вылепить из него что-то другое.

Она осознала его огромный потенциал не для того, чтобы возглавить Дом Эль-Адрель после нее, а для того, чтобы достичь конечного результата, хотя пока ей это не удалось: использовать их общее сопротивление смерти для какой-то цели, отличной от спасения их собственных шкур.