— Я сделала то, что должна была, чтобы спасти тебя, Джадрен. Я не могла поступить иначе. Я люблю тебя. — Вот, она сказала это вслух и затаила дыхание, ожидая его жестокого ответа.

Он уставился на нее, явно ошеломленный.

— Нет, ты не можешь.

Конечно, это был его ответ.

— Не говори мне, что я чувствую.

— Я скажу, пока ты ведешь себя как полная дура, — возразил он. — Ты меня не любишь. Ты не можешь любить такого, как я. Это связь волшебника и фамильяра заставляет тебя так думать.

Теперь она понимала громко выраженное разочарование Ник из-за сомнений Габриэля относительно ее чувств к нему. Она начала вырываться из хватки Джадрена, но он держал ее, пристально глядя черными глазами.

— Убегаешь? — издевался он. — Ты не можешь убегать каждый раз, когда тебе некомфортно, Селия.

— Очень трогательно слышать от парня, который сбежал, потому что не смог смириться с нашими отношениями.

Он сухо рассмеялся, отпустив ее руку и отступив назад.

— Наши отношения? Ты такая же, как и все члены Дома Фела, — усмехнулся он. Очень смешно. — Что ты себе представляешь — нас двоих, счастливых в браке, как обычные обитатели этого коттеджа, живущие какой-то уютной домашней жизнью? У них это есть только потому, что они простые граждане, покупающие основные магические удобства, которые могут себе позволить, и кое-как выживающие. Они не мы. Мы принадлежим миру волшебников и фамильяров и политике Созыва, нравится нам это или нет.

— То, что мы такие, не значит, что мы не можем заботиться друг о друге, — настаивала она, хорошо осознавая и смутно стыдясь своих девичьих фантазий о том, чтобы выйти за него замуж в садах Дома Фела, неся букет, который ее отец собрал и составил специально для нее и, возможно, Габриэль будет председательствовать на церемонии. — Я могу быть привязана к тебе, но это не мешает мне любить тебя.

— Ты ошибаешься. — Он несколько раз покачал головой. — Ты меня не любишь. У нас с тобой нет никаких отношений, кроме отношений волшебника и фамильяра, и я пытался освободить тебя от этого конкретного обязательства. Я был чертовски благороден!

— Благороден, — усмехнулась она. — В тебе нет ни капли благородства, Джадрен. Ты был трусом.

Наконец она лишила его дара речи. Он уставился на нее, явно пораженный, не находя слов.

— Ты боялся, потому что я тебе не безразлична, — продолжила она безжалостно. — Ты признал это. «Слишком сильно», сказал ты.

Он пришел в себя, скривив лицо в сардоническом презрении.

— Итак, по-твоему, я напуганный трус. Должен сказать, Селия, твоя техника ухаживания оставляет желать лучшего.

Она придвинулась к нему поближе и положила руку на его щеку, поглаживая шелковистую бороду.

— Только иногда. Ты труслив только тогда, когда дело касается твоих эмоций. В остальное время ты так ужасающе храбр, что это бросает вызов здравому смыслу.

— Мы сейчас говорим обо мне или о тебе?

— Я не смелая.

— Ты такая. — Его голос смягчился, и он прильнул к ее прикосновению, положив руку ей на плечо, слегка лаская кожу. — Ужасающе храбрая. Я не боюсь смерти — иногда я хочу умереть — но ты вселяешь в меня настоящий страх, потому что я не смогу вынести мысль, что ты можешь покинуть этот мир.

— Правда? — выдохнула она. То, что он сказал ей, было гораздо большим, на что она смела надеяться.

— Почему ты просто не могла остаться дома, Селия? — спросил он, на этот раз голос его звучал грустно. — Я хотел, чтобы ты была в безопасности от меня, в безопасности от того, что чуть не произошло. От того, что произошло. Я не могу контролировать то, что происходит во мне, и ты — последний человек в мире, которому я хочу причинить боль.

Ее сердце затрепетало от этих слов. Это было не совсем признание в любви, но из уст Джадрена это вполне могло звучать так.

— Потому что я тебе не безразлична, — настаивала она.

— Слишком сильно, — согласился он шепотом. Его губы приблизились к ее губам, когда он просунул руку ей под волосы, чтобы погладить затылок. — Это твой последний шанс, Селия. Будь умницей хоть раз и уйди от меня. Ты могла бы прожить жизнь с кем-то лучше меня. Тебе не обязана это делать, но, если сделаешь, не думаю, что смогу снова тебя отпустить.

— Откуда ты знаешь, что твои чувства реальны? — спросила Селли у Ник.

— Имеет ли это значение? — спросила Ник в свою очередь. Даже если бы твои чувства не имели названия или у них не было какой-то причины, ты бы все равно пошла бы за Джадреном?

— Я не могу сделать ничего другого, — сказала она тогда и сказала снова, вслух и нечаянно.

Джадрен нахмурился, но не отпустил ее, сжав пальцами затылок.

— Ты можешь, Селия, — сказал он с тихой силой. — Я даю тебе эту возможность. Не беспокойся о связи. Она снова ослабнет, если ты позволишь. Я почувствовал, как она уходила, когда был у подножия той скалы. В следующий раз, когда я снова буду умирать, она…