Она на мгновение задумалась о том, чтобы лечь спать и найти тропу при утреннем свете. Ей ничего не хотелось так сильно, как сесть и дать отдохнуть своим уставшим костям. Но могли появиться охотники, и Джадрен определенно нуждался в ней.

Собрав всю свою решимость, она заставила себя обыскать тела волшебников Ханнейл. Они забрали припасы Джадрена, и у нее может не быть другой возможности вернуть их. Это была ужасная, угнетающая работа.

Хотя ей было легко смириться с участью своих похитителей, пока они были живы, мертвые тела огорчали ее, их вялые лица были как у обычных людей, их жизни были неестественно и жестоко оборваны.

Однако, конечно же, она обнаружила заветный мачете Джадрена. Она также нашла сумку, которую сама стащила из запасов Дома Фела, ту, что оставила в комнатах Джадрена, содержащую все те части и предметы, которые его мать пыталась в него вживить и которые вышли из него во время процесса исцеления. Она не подумала проверить, взял ли он их с собой, но он явно это сделал. С какой целью?

Это пока не имело значения. Если они оба выживут, она сможет спросить его. Она также подобрала свои стрелы из куч липкой слизи, оставшихся от бывших охотников, и все остальное, что казалось полезным. Джадрен убедил ее в полезности припасов, хотя она начала жалеть об этом решении, когда двинулась в путь.

Ей пришлось нести много груза, а она была ужасно слаба. Ее ноги казались одновременно и невыносимо тяжелыми и вялыми, как переваренные овощи. Она действительно ненавидела переваренные овощи.

Пока она спотыкалась в темноте, цепляясь ботинками за корни и камни, словно они выскакивали, чтобы сбить ее с ног, ей пришло в голову, что она, вероятно, не в своем уме. Но это был другой вид безумия. Хотя магическая перегрузка пульсировала внутри нее, это не было безумием изменчивого тумана. Это было что-то другое, и у нее было сильное предчувствие, что она должна разобраться с этим, пока не стало слишком поздно.

Но для чего слишком поздно?

Внезапно перед ней возникла черная фигура, огромная и испускающая горячее дыхание. Тихонько испуганно взвизгнув, потянулась за оружием. Каким-то образом она оказалась на спине в колючей опавшей листве, голова закружилась, и она не поняла, как упала. Что-то коснулось ее лица, запахло травой. Вейл?

— Джадрен, — выдохнула она. Ей удалось перевернуться — почему все так болело? — она использовала руки, чтобы принять более-менее сидячее положение, затем потянулась и обняла голову Вейла. Подняв взгляд, она увидела, что Вейл несет на себе снаряжение, но на нем нет самого важного багажа. Джадрен исчез.

Несмотря на сокрушительное разочарование, она держалась за опущенную голову Вейла с облегчением и благодарностью. Он нашел ее и, возможно, сможет отвезти ее к Джадрену, он был умным конем. Вейл заржал, что она восприняла как знак того, что он это сделает, и осторожно отступил на шаг. Ах да, как и в тот раз, когда он вытащил ее из трясины. Только теперь он помогал преодолеть собственную слабость.

Потребовалось неимоверное количество усилий, чтобы встать на неуклюжие ноги, но после нескольких попыток и неудач — и на самом деле только благодаря решимости Вейла — Селли удалось встать прямо. Это было опасное состояние, полное шатания и изнуряющего головокружения, которое грозило снова бросить ее на землю.

Повернув свою огромную голову, Вейл подтолкнул ее в бедро, явно намекая, чтобы она села на него. Седло с таким же успехом можно было бы считать луной, поскольку оно, казалось, находилось высоко над ней. Она посчитала, что вставить сапог в стремя — это колоссальное усилие, и отбросила эту идею как невыполнимую.

— Извини, Вейл, — пробормотала она в его гладкую, теплую шкуру. — Я не думаю, что смогу.

Он снова подтолкнул ее, а затем издал звук, очень похожий на многострадальный вздох. Под ее весом он пошевелился, опустился и вскоре уже стоял на коленях рядом с ней.

— Я не знала, что ты так умеешь, — выдохнула она, подавленная и близкая к слезам без всякой причины. За исключением того, что она очень устала. Она скорее рухнула на спину Вейла, чем забралась, едва успев перекинуть ногу, чтобы оседлать его. Словно понимая ее трудности, Вейл подождал, пока она устроится, затем поднялся на ноги, лишь немного пошатнувшись. Но она все равно удержалась, хотя ее бедра, похоже, слишком онемели, чтобы сжимать их как следует.

Вейл, лучший из всех возможных коней, нес ее так плавно, что ей не нужно было беспокоиться о падении. И она могла перестать думать о том, в каком направлении двигаться, потому что Вейл знал дорогу к Джадрену. Это тоже хорошо, поскольку ее мышление продолжало деградировать. Она ехала сквозь темную ночь, ее сознание помрачилось, все плыло как в тумане.

Боль и головокружение переплелись, так что она представила их как партнеров по танцу, кружащихся в бальном зале в ее голове, подпрыгивающих и вращающихся, подталкивающих друг друга двигаться все быстрее и быстрее. Ее преследовала тошнота, которая рано или поздно должна была их настигнуть. Это превратило бы вечеринку в настоящий бардак.